Чтение онлайн

(ii) Старый Лес

Завершив «Раскрытый заговор», мой отец продолжил свою переработку в следующую главу, впоследствии названную «Старый Лес». В этом случае он не делал новой рукописи, а лишь внёс поправки в первоначальный текст (описанный на с. 112–114), который, как я сказал, достиг с лишь самыми малыми отличиями формы опубликованного повествования. Глава была в это время перенумерована, из IV в VI, показывая, что Глава V «Раскрытый заговор» была отделена от «Напрямик через грибные земли». Обширные поправки, сделанные красными чернилами к первоначальной рукописи, приближают текст ещё ближе в подробностях слога к тому, что в FR (но топографические отличия, отмеченные на с. 113–114, остаются). Роли в эпизоде со Старым Вязом изменены присутствием Сэма Скромби в отряде. Бинго и Одо всё ещё те двое, кого защемило в трещинах дерева, а Фродо Тук всё ещё тот, кого столкнули в реку, но если в первоначальной истории это Мармадук (то есть Мерри) сгонял пони и спасал Фродо Тука из воды, то теперь эту роль берёт Сэм (как в FR), а Мерри «лежал как колода».

(iii) Том Бомбадил

Рукопись главы о Томе Бомбадиле, номер которой изменён из V в VII, но всё ещё без заголовка, претерпела (с одним важным исключением) наименьшую правку на этой стадии (в неё и впрямь когда-либо вносилось мало изменений): едва ли больше, чем упоминание о том, что Сэм спит, вместе с Мерри, как колода, и изменение числа хоббитов с четырёх на пять. Точки различия, отмеченные на с. 120–123, почти все оставлены как были, но замечание Бомбадила о фермере Мэгготе («Мы родня, он и я…») было помечено крестиком, вероятно, в это время.

Единственное существенное сделанное изменение представляет большой интерес. На рукописи мой отец пометил «Вставить» перед отрывком о снах хоббитов в первую ночь в доме Тома Бомбадила, а что вставка относится к этой фазе, проясняется тем, что Крикхоллоу был пуст (то есть Одо ушёл с остальными в Старый Лес).

Пока они спали там, в доме Тома Бомбадила, тьма лежала на Бакленде. Туман блуждал по низинам. Дом в Крикхоллоу стоял безмолвный и одинокий: покинутый так скоро после того, как был приготовлен для нового хозяина.

Ворота в изгороди отворились, и вверх по тропе, тихо, но поспешно, прошёл седой человек, закутанный в большой плащ. Он остановился, глядя на тёмный дом. Он тихо постучал в дверь и подождал, а затем переходил от окна к окну и наконец исчез за углом дома. Снова настала тишина. Спустя долгое время в просёлке послышался звук копыт, быстро приближавшийся. Шли кони. У ворот они остановились, и затем стремительно вверх по тропе явились ещё три фигуры, в капюшонах, укутанные в чёрное, низко склонённые к земле. Одна пошла к двери, одна — к углам торца дома по обе стороны, и там они стояли безмолвно, как тени чёрных тисов, пока время медленно тянулось, а дом и деревья вокруг него, казалось, ждали, затаив дыхание.

Вдруг настало движение. Было темно, и едва ли хоть звезда сияла, но обнажённый клинок вдруг блеснул, словно принёс с собою холодный свет, острый и грозный. Был удар, мягкий, но тяжёлый, и дверь содрогнулась. «Отворите слугам Владыки!» — произнёс голос, тонкий, холодный и ясный. От второго удара дверь подалась и отвалилась, замок её был сломан.

В этот миг позади дома грянул рог. Он разорвал ночь, как огонь на вершине холма. Громко и медно он вскричал, отзываясь над полем и холмом: Вставайте, вставайте! Страх, огонь, враг! Вставайте!

Из-за угла дома вышел седой человек. Плащ его и шляпа были отброшены. Борода его реяла широко. В одной руке был рог, в другой — жезл. Сияние света вспыхнуло перед ним. Был вопль и крик, как у лютых ловчих зверей, что внезапно поражены и обращаются в бегство в ярости и муке.

В просёлке вырвался звук копыт и, быстро собравшись в галоп, бешено умчался во тьму. Вдалеке слышались ответные рога. Поднимались дальние звуки пробуждения и тревоги. По дорогам народ ехал и бежал на север. Но впереди всех скакал белый конь. На нём сидел старик с длинными серебряными волосами и струящейся бородой. Рог его звучал над холмом и долом. В руке его жезл пылал и мерцал, как сноп молний. Гэндальф мчался к Северным Воротам со скоростью грома.

Против конца этого вставленного текста мой отец написал карандашом: «Это потребует изменения, если Одо останется позади»; см. карандашный отрывок, добавленный в конце прошлой главы (с. 302). А в конце текста, после слов «как сноп молний», он вписал: «Сзади цеплялась маленькая фигурка с реющим плащом», и имя «Одо». Значение этого прояснится позднее.

Часть третья. Третья фаза

Глава 19. ТРЕТЬЯ ФАЗА (1): ПУТЬ В БРИ

Мне кажется крайне вероятным, что «вторая фаза» письма, начавшаяся с пятой версии «Долгожданного угощения» (Глава XIV в этой книге), теперь иссякла, и снова было положено новое начало всему труду. Эта «третья фаза» составлена долгой чередой однородных рукописей, несущих историю от шестой версии «Долгожданного угощения» прямиком до Ривенделла. Хотя впоследствии надписанные сверху, переложенные вставками, перечёркнутые или «пущенные в дело» для частей позднейших текстов, эти рукописи были поначалу чисты и опрятны, и их довольно своеобразный, ровный почерк позволяет восстановить эту череду весьма точно, несмотря на кару, что постигла их позднее, и несмотря на то, что часть из них осталась в Англии, тогда как другая отправилась в Маркеттский университет. Это были и впрямь чистовые копии ныне хаотичных существующих текстов, и немного важных повествовательных изменений было сделано. Но в этих новых текстах «Бинго» окончательно вытеснен «Фродо», а «Фродо Тук» становится, в свою очередь, «Фолко Туком», переняв то, что было именем его отца (см. с. 251, 290). Описывая эти версии третьей фазы, я здесь ограничиваюсь почти исключительно той формой, какую они имели, как написаны сперва, и оставляю в стороне устрашающие сложности их позднейшей обработки.

Доступны три свидетельства для определения «внешней» даты. Одно — письмо моего отца от 13 октября 1938 года, в котором он сказал, что книга «достигла Главы XI (хотя в довольно неразборчивом состоянии)» («Письма», № 34). Другое — его письмо от 2 февраля 1939 года, в котором он отметил, что, хотя не мог коснуться её с прошлого декабря, она к тому времени «достигла Главы 12 (и была переписана несколько раз), протянувшись более чем на 300 рукописных страниц того же размера, что и эта бумага, и написанных в общем столь же плотно». Третье — набор заметок, набросков сюжета и кратких повествовательных черновиков, все с датой «август 1939»: из них, как будет видно позднее, явствует, что третья фаза уже существовала.

Моя догадка — большего тут быть не может — в том, что в октябре 1938-го третья фаза не была начата или не продвинулась далеко, ибо книга была «в довольно неразборчивом состоянии»; тогда как, когда мой отец писал о том, что вынужден был отложить труд в декабре 1938-го, он имел в виду именно третью фазу: оттого он и сказал, что она была «переписана несколько раз» (более того, «Глава XII» этой фазы — прибытие в Ривенделл, и именно здесь, как я думаю, новая версия была прервана).

Третью фазу можно описать довольно быстро, вплоть до конца «Тумана на Курганах», но сперва надо привести интересный новый текст. Его мой отец назвал Предисловием (предшественник Пролога в опубликованном труде). Подготовительного материала к нему не сохранилось, но для одного его раздела он взял отрывок о хоббичьей архитектуре из второй версии «Напрямик через грибные земли», против которого направил «Вставить в Предисловие» (см. с. 294–295). Он был едва изменён для своего места в Предисловии, но теперь была добавлена ссылка на «Эльфийские Башни», что восходит к самой ранней форме отрывка об «архитектуре» в первоначальной версии главы (с. 92–93), где Бинго говорит, что однажды сам видел башни.

Ряд изменений был внесён в рукопись Предисловия, но, помимо тех, что явно относятся ко времени написания, я их здесь оставляю в стороне и печатаю текст, как он был написан сперва.

ПРЕДИСЛОВИЕ

О хоббитах

Эта книга по большей части о хоббитах, и из неё можно узнать, что они такое (или чем были) и стоит ли о них слушать или нет. Но узнавать что-либо, бредя по дороге или продираясь сквозь повесть, довольно утомительно, даже когда это (как порой случается) занятно или волнующе. Те, кто желает иметь ясность с самого начала, найдут полезные сведения в кратком рассказе о великом Приключении господина Бильбо Бэггинса, что привело к ещё более трудным и опасным приключениям, записанным в этой книге. Тот рассказ назывался «Хоббит, или Туда и обратно», ибо был занят главным образом самым знаменитым из всех старых легендарных хоббитов, Бильбо, и потому что тот сходил к Одинокой Горе и вернулся обратно к себе домой. Но одной повести вполне может оказаться всё, на что у читателей есть время или вкус. Так что я приведу здесь несколько крупиц полезных сведений.

Хоббиты — народ весьма древний, некогда более многочисленный, увы, чем ныне, когда (или так я с печалью слышу по слухам) они быстро исчезают, ибо они любят мир и покой и добрую возделанную землю: благоустроенный и хорошо обработанный сельский край — их естественное прибежище. Они вовсе беспомощны с машинами сложнее мехов или водяной мельницы, хотя довольно ловки с инструментами. Они всегда были скорее робки с Большим Народом (как они нас зовут), а теперь прямо-таки нас боятся.

И всё же они явно должны быть нашими родичами: ближе к нам, чем эльфы или даже гномы. Во-первых, они говорили на очень схожем языке (или языках) и любили или не любили почти то же, что и мы некогда. Каково в точности это родство, трудно сказать. Чтобы ответить на этот вопрос, пришлось бы заново открыть многое из ныне вовсе утраченной истории и преданий Древнейших Дней;[1] а это вряд ли случится, ибо лишь Эльфы хранят какие-либо предания о Древнейших Днях, и предания их — большей частью о них самих, что неудивительно: Эльфы были тогда куда самым важным народом. Но даже их предания неполны: Люди входят в них лишь изредка, а Хоббиты не упомянуты. Эльфы, Гномы, Люди и иные существа лишь тогда узнали о Хоббитах, когда те уже существовали, тащась своим небогатым событиями манером, многие века. И они, как правило, продолжали тащиться, держась особняком и сторонясь повестей. В дни Бильбо (и Фродо, его наследника) они на время сделались очень важны — по тому, что зовётся случайностью, — и великие особы мира, даже Некромант, вынуждены были принимать их в расчёт, как показывают эти повести. Хотя у Хоббитов уже была тогда долгая история (тихого рода), те дни ныне очень давни, и география (и многое иное) была тогда очень иной. Но земли, в которых они жили, как ни изменились они ныне, должны были быть более или менее на том же месте, что и земли, в которых они всё ещё медлят: на Северо-западе старого мира.