Чтение онлайн

Они (или были) маленький народ, меньше гномов: то есть менее плотный и коренастый, даже когда на деле были не намного ниже. Рост их, как и рост нас, Большого Народа, был довольно изменчив, колеблясь между двумя и четырьмя футами (нашей меры): три фута были более или менее средним. Очень немногие хоббиты, вне их собственных более причудливых легенд, дотягивали до трёх футов шести дюймов. Лишь Бандобрас Тук, сын Изенгрима Первого, известный обыкновенно как Бычий Рёв, из всех хоббитов истории превзошёл четыре фута. В нём было четыре фута пять дюймов, и он ездил на коне.[2]

В хоббитах есть, и всегда было, очень мало волшебства. Конечно, они владеют той силой, что мы порой путаем с настоящим волшебством, — на деле это лишь своего рода ремесленная сноровка, ставшая жутковатой от долгой выучки, при поддержке тесной дружбы с землёй и всем, что на ней растёт: силой исчезать тихо и быстро, когда крупный глупый народ вроде нас является, топоча и производя шум, как слоны, который они слышат за милю. Уже издревле их великим желанием было избегать неприятностей, и были они скоры слухом и зорки. И были опрятны и проворны в движениях, хотя и склонны были к полноте в животе и не спешили без нужды.

Одевались они в яркие цвета, особенно любя зелёный и жёлтый, но обуви не носили, ибо ступни их обрастали природными кожистыми подошвами и густым тёплым бурым волосом, кудрявым, как бурые волосы их голов. Единственным ремеслом, потому неведомым среди них, было сапожное, но у них были длинные ловкие бурые пальцы, и они умели делать много иных полезных вещей. Лица у них были добродушные, ибо они и были, как правило, добродушны, и смеялись они долго и глубоко, любя простые шутки во всякое время, но особенно после обеда (который у них бывал дважды в день, когда могли его раздобыть). Они любили подарки и дарили их щедро и принимали охотно.

Все хоббиты изначально жили в норах в земле, или так они верили; хотя на деле уже во времена Бильбо, как правило, лишь самые богатые и самые бедные хоббиты ещё так жили. Беднейшие хоббиты продолжали жить в норах самого старозаветного рода — на деле просто в норах, с одним окошком или вовсе без. Самые важные семьи продолжали жить (когда могли) в роскошных вариантах простых рытвин древних времён. Но подходящие места для этих больших и ветвящихся туннелей находились не всюду. В Хоббитоне, в Тукборо в Тукленде и даже в единственном по-настоящему многолюдном городе их Шира, Мичел-Делвинге на Белых Взгорьях, было много домов из камня, дерева и кирпича. Они были особенно в чести у мельников, кузнецов, колёсников и народа того сорта: ибо, даже имея норы для жилья, хоббиты, бывало, ставили сараи и амбары под мастерские и склады.

Обычай строить фермы и жилые дома, как верили, зародился среди жителей приречных краёв (особенно Мари, что внизу у Брендивина), где земля была плоской и сырой, и где, быть может, хоббичья порода была не вполне чистой. Некоторые из хоббитов Мари в Восточной Чети, во всяком случае, были довольно крупными и тяжелоногими; у немногих и впрямь был лёгкий пушок под подбородками (ни у одного чистокровного хоббита не было бороды), а один-двое даже носили сапоги в грязную погоду.

Возможно, что мысль о строительстве, как и о столь многом ином, пришла изначально от Эльфов. Во времена Бильбо ещё стояли три Эльфийские Башни сразу за западными границами Шира. Они сияли в лунном свете. Самая высокая была дальше всех, стоя одиноко на холме. Хоббиты Западной Чети говорили, что с вершины той башни можно увидеть Море: но ни об одном хоббите не было известно, чтобы он на неё взобрался. Но даже если мысль о строительстве пришла изначально от Эльфов, хоббиты употребили её на свой лад. Башни их не очень занимали. Дома их были обыкновенно длинны, низки и удобны. Старейшего рода были на деле искусственные норы из глины (а позднее из кирпича), крытые сухой травой или соломой либо дёрном, и стены их слегка выпячивались. Но, конечно, та стадия относилась к очень древней истории. Хоббичье строительство давно было изменено (и, быть может, улучшено) перениманием уловок у гномов и даже Большого Народа и иного народа за пределами Шира. Пристрастие к круглым окнам, а также (но в меньшей мере) к круглым дверям было главной оставшейся чертой хоббичьей архитектуры.

И дома, и норы хоббитов были обыкновенно велики и населены большими семьями. (Бильбо и Фродо Бэггинсы в этом, как и во многом ином, были скорее исключением.) Иногда, как в случае Брендибаков из Брендихолла, многие поколения родни жили в (сравнительном) мире вместе в одном родовом и ветвящемся обиталище. Все хоббиты, во всяком случае, были привержены клану и считали свои родства с великим тщанием. Они чертили длинные и затейливые родовые древа со многими ветвями. Имея дело с хоббитами, важнее всего помнить, кто кому родня, и как, и почему.

Невозможно было бы изложить в этой книге родовое древо, что включало бы хотя бы важнейших членов важнейших семей Шира на ту пору, о которой мы говорим. Оно заняло бы целую книгу, и всякому, кроме хоббитов, показалось бы скучным. (Хоббиты бы его обожали, будь оно точным: они любят иметь книги, полные того, что они уже знают, изложенного честь по чести, без противоречий.) Шир — это их собственное имя того весьма приятного уголка мира, в котором самый многочисленный, чистокровный и представительный род хоббитов жил во времена Бильбо. Это была и впрямь единственная часть мира в то время, в которой двуногие жители были все Хоббитами и в которой Гномы, Большой Народ (и даже Эльфы) были лишь чужаками и случайными гостями. Шир делился на четыре четверти, называемые Четырьмя Четями — Северной, Южной, Восточной и Западной, а также на ряд родовых земель, что носили имена важных семей, хотя к этому времени имена эти уже не встречались только в их собственных родовых землях. Почти все Туки всё ещё жили в Тукленде, но это было не так верно для иных семей, вроде Бэггинсов или Боффинов. Карта Шира найдётся в этой книге, в надежде, что она будет полезна (и будет одобрена как разумно верная теми хоббитами, что занимаются хоббичьей историей).

Чтобы дополнить сведения, даны также некоторые (сокращённые) родовые древа, что покажут, каким образом помянутые хоббиты-персоны родственны друг другу и каковы были их возрасты ко времени, когда повесть открывается. Это, во всяком случае, прояснит связи между Бильбо и Фродо и между Фолко Туком и Мериадоком Брендибаком (обыкновенно зовущимся Мерри) и прочими главными лицами.[3]

Фродо Бэггинс стал наследником Бильбо по усыновлению: наследником не только того, что осталось от немалого богатства Бильбо, но и его таинственнейшего сокровища — волшебного кольца. Это кольцо пришло из пещеры в Мглистых Горах, далеко на Востоке. Оно принадлежало печальному и довольно мерзкому созданию по имени Голлум, о котором в этой повести будет ещё слышно, хотя я надеюсь, что иные найдут время прочесть рассказ о его состязании в загадках с Бильбо в «Хоббите». Это важно для этой повести, как чародей Гэндальф пытался объяснить Фродо. Кольцо имело силу делать носителя своего невидимым. Имело оно и иные силы, которых Бильбо не открыл до самого долгого времени после того, как вернулся и снова осел дома. Потому о них не говорится в повести о его путешествии. Но эта позднейшая повесть занята главным образом кольцом, и потому больше о них здесь говорить не нужно.

О Бильбо рассказано, что он «оставался очень счастлив до конца своих дней, а те были необычайно долги». Так и было. Сколь необычайно долги — вы теперь можете узнать, и можете также узнать, что оставаться счастливым не значило продолжать жить вечно в Бэг-Энде. Бильбо вернулся домой 22 июня на пятьдесят втором году своей жизни, и ничего особо примечательного не случилось в Шире ещё шестьдесят лет, когда Бильбо начал готовиться к празднованию своего сто одиннадцатого дня рождения. С какового мига и начинается нынешняя повесть о Кольце.

Глава I: «Долгожданное угощение»

В начале этого шестого воплощения вступительной главы переработанный отрывок о книге Бильбо (с. 245, примеч. 3) был теперь убран и заменён на: «Предполагалось, что он пишет книгу, содержащую полный рассказ о его таинственных приключениях того года, которую никому не дозволялось видеть».

Разговор в «Плюще» взят из предварительной версии, описанной на с. 244–245, и теперь достигает, в сущности, той формы, какую имеет в FR, но на этой стадии наставление Жихаря о Бильбо, Фродо и их предках всё ещё пересказывалось наперёд и рассказчиком тоже.[4]

«Чуднoго вида повозки, гружённые чуднoго вида свёртками», что правили «эльфы или плотно закутанные в капюшоны гномы», уцелевшие со второй версии главы (с. 20), были теперь сведены к единственной повозке, что правили гномы, и эльфов не появляется (см. с. 235), но знак Гэндальфа на фейерверках, названный здесь «руническим», всё ещё остаётся, и он всё ещё «маленький старичок». Среди гостей всё ещё были Гаукроджеры (так написано), но замечание, что Брокхаузы прибыли из Комба-под-Бри (с. 236), опущено. Юный Тук, что плясал на столе, меняет имя с Просперо на Эверард (как в FR), но его пара остаётся Мелиссой Брендибак (Мелилот в FR).