Чтение онлайн

— Нам велено сопроводить миледи вниз. Без шума.

— А милорд?

— Милорд должен вернуться в свои покои и не вмешиваться.

Я почувствовала, как рядом со мной изменилось дыхание Рейнара. Не от страха. От той самой злости, которая в нем всегда приходила раньше правильного решения.

— Ошиблись адресом, — сказал он очень тихо.

Мужчина сделал еще шаг.

— Милорд, не осложняйте.

— А вы, — ответил Рейнар, — уже достаточно осложнили тем, что подошли к моей жене в моем доме без разрешения.

Я повернула голову. Его лицо в этот момент было не больного мужчины. Не пациента, не цели, не узла в чужой схеме. Это было лицо хозяина, которого слишком долго пытались держать в тумане, а теперь кто-то сделал роковую глупость — пошел к его женщине напрямую, как к вещи, которую можно просто увести.

Я увидела его не пациентом именно тогда.

Не в постели. Не за ужином. Не в архиве.

А сейчас — в той секунде, когда между мной и этими людьми встал не больной мужчина, а очень злой хозяин своей территории.

Первый охранник, кажется, тоже это понял слишком поздно. Он потянулся ко мне.

Рейнар ударил его раньше.

Не эффектно. Не театрально. Просто коротко, точно и с той яростью, которая рождается не из драки как удовольствия, а из невозможности снова смотреть, как кого-то решают за тебя. Кулак врезался мужчине в челюсть так, что тот качнулся в сторону колонны.

Второй рванулся ко мне.

Я отступила на полшага и врезала ему тяжелой металлической папкой Тальвера по лицу раньше, чем он успел схватить меня за руку.

Очень полезная вещь, бумажная работа.

Но дальше стало хуже.

Первый уже пришел в себя и полез на Рейнара всерьез — не как на больного, а как на помеху. Рейнар успел отбить первый захват, но я слишком хорошо видела цену этого движения. Он дрался не телом, которое полностью вернулось, а телом, которое еще только выдирали обратно из долгой слабости. И именно поэтому все происходящее сразу стало очень грязным.

— Назад! — рявкнул он мне.

Разумеется, я не послушалась.

Второй снова бросился ко мне, на этот раз сзади. Я резко развернулась, но он все-таки успел схватить меня за локоть.

И в следующую секунду Рейнар сорвался уже не в злость — в чистую, страшную, мужскую ярость.

Я никогда раньше не видела его таким.

Он не бил красиво. Не держал осанку. Не экономил силы. Просто врезался в нападавшего всем тем остатком мощности, который еще недавно все в доме считали исчерпанным. Первый охранник отлетел в каменную скамью, второй отпустил меня и попытался ударить Рейнара в живот. Тот успел перехватить его руку, но я увидела, как резко побледнел у него лоб и как дрогнула правая нога.

— Рейнар!

Поздно.

Он все равно пошел дальше.

И в этой секунде я окончательно поняла: мужчиной он был опасным не потому, что умел командовать, молчать или красиво держать лицо. Опасным он становился тогда, когда переставал щадить себя ради защиты того, что уже признал своим.

К несчастью для моего спокойствия, сегодня этим «своим» оказалась я.

Я подхватила тяжелый горшок с карликовым лавром с ближайшей подставки и швырнула его во второго, пока тот снова собирался рвануться вперед. Горшок попал в плечо, земля брызнула по плитке, мужчина выругался и на секунду потерял равновесие. Этого хватило, чтобы Рейнар врезал ему локтем в шею.

Первый охранник, уже оклемавшись, пошел на него сзади.

Я заорала прежде, чем успела подумать:

— Слева!

Рейнар обернулся, но слишком поздно. Удар пришелся вскользь по ребрам, и я услышала, как у него сбилось дыхание.

Все.

На этом мой страх закончился.

Осталась только та холодная, очень ясная ярость, с которой я обычно иду в операционную, когда счет уже пошел не на минуты, а на чью-то наглость.

Я схватила со столика для инструментов длинные садовые ножницы и шагнула между вторым охранником и Рейнаром.

— Еще один шаг, — сказала я очень спокойно, — и я впервые за утро сделаю что-то, о чем не пожалею.

Они замерли.

Оба.

Потому что одно дело — увести женщину тихо.

Другое — понять, что эта женщина смотрит на тебя так, будто выбор между коленной чашечкой и горлом для нее сейчас просто вопрос угла.

Из галереи наконец раздались шаги.

Громкие. Много.

Кто-то из слуг, видимо, все же услышал шум или Мира сделала то, что я велела, — подняла полдома криком. Охранники переглянулись, и в этот момент я поняла, что брать нас сейчас уже поздно. Слишком много свидетелей. Слишком шумно. Слишком явно.

— Это ошибка, — сказал первый.

— Нет, — ответила я. — Ошибка — это когда вы пришли за мной при нем.

Они рванули в сторону арки так быстро, как будто их сам дом выплюнул. Через секунду в сад влетели два лакея, Тальвер и еще трое людей из охраны восточного крыла. Все увидели достаточно: разбитый горшок, землю на плитке, меня с ножницами в руке, Рейнара, тяжело дышащего у скамьи, и двух удаляющихся мужчин, которых уже поздно было задерживать без прямой команды.

Тальвер побледнел.

— Милорд…

— Закрыть двор, — выдохнул Рейнар. — Никого не выпускать из западной галереи. И привести ко мне каждого, кто сегодня дежурил у внутренних переходов.

Вот так. Сразу. Без обсуждений. Без того тумана, в котором его годами держали.

Тальвер кивнул и рявкнул приказ так быстро, что я почти его зауважала заново.

Только когда люди сорвались с места, я повернулась к Рейнару полностью.

Он стоял. Все еще стоял. Но уже на той опасной грани, где упрямство еще держит позвоночник, а тело уже начинает мстить за каждую секунду на ногах.

— Сядьте, — сказала я.

— Сейчас…

— Немедленно.

На этот раз он не спорил.

Опустился на скамью слишком тяжело. Левая рука ушла к боку, дыхание стало рваным. Я присела перед ним, не обращая внимания на людей вокруг.

— Где?

— Ребра. И…

Он оборвал фразу, но я и сама видела: правая нога снова подрагивала от перенапряжения.

— Снимайте сюртук.

— Здесь?

— Здесь. Или вы хотите доиграть в достоинство с треснувшим боком?

Я расстегнула пуговицы сама, не дожидаясь, пока он соберет из остатков дыхания очередную язвительность. Под рубашкой уже проступала темная полоса на боку. Не перелом, надеялась я. Но удар был хороший. Слишком хороший для человека, которого дом до сих пор привык считать неспособным дойти до лестницы без чужой заботы.