Чтение онлайн

– Говорят, наступать скоро будем, - весело тараторил он.
– Слышь, как лупят? Может, и начали. Эх, дают! А у нас еще тихо...

Немного помолчав, Титков засмеялся.

– - И вот чудно. Потолкался здесь в тылу... Глянешь на иного - медаль. У нас-то реже. Иль выбивают, что не дождешься, пока довезут, иль здесь к начальству ближе? Э-э-х... И на весну еще не повернуло, а бабы к пахоте готовятся, сеялки отлаживают, - он дернул поводья, заворачивая на вьющуюся между елями стежку.
– Оврагом поедем. Днем немец минометами кроет.

Тут к нам рукой подать. Вот за оврагом и село.

Впереди стоял "виллис" комдива. Около него ходили шофер и боец-автоматчик в маскхалате.

– Стой!
– закричал шофер.
– Куда едешь?

– Ну, в роту... Свои - не видишь, что ли?

– Вижу, что уши длинные, - сказал шофер.
– Была там рота. Эх, вояки!.. Заворачивай. С вашего командира стружку тут сымают.

Марго прыгнула с двуколки. Она увидела на полянке Желудева, а рядом все батальонное начальство. Перед ними стояли Зуев и Федосов.

– Вам никто не давал приказа отходить, - говорил Желудев - Да еще раненых оставили... Как объяснить?

– Я был на фланге.

– Оправдываешься?

– Нет.

Онэ видела каменное лицо Зуева с побелевшими губами. Федосов был хмурый, в чужой, великоватой ему солдатской шапке, надвинутой до глаз.

– Атакует без приказа, уходит без приказа, - заговорил командир батальона Сутулый и высокий, он чем-то напоминал журавля, целившегося клювом в лягушонка.

– Кому передадим роту?
– спросил Желудев.

– Младшему лейтенанту Федосову, - торопливо сказал комбат.

– Разрешите мне пойти в село, - едва двигая челюстями, проговорил Зуев.

– Одному?
– удивился Желудев.

– Да.

– Аника-воин... Трибунала боишься?

– Нет. Я хотя бы на десять минут отвлеку внимание противника.

– Та-ак... А что?
– спросил Желудев комбата и сам ответил: - Пойдешь, но с десятком бойцов. Из овражка ударите, в загривок. Действуй!

Желудев круто повернулся и зашагал к "виллису", растирая ладонью щеку, как бы неуверенный, что именно так надо действовать. Марго побежала через поляну к сидящим под шапками огненно-красной рябины бойцам. Они хмуро переругивались.

– Да ваш взвод и побег...

– Кто побег, те на месте легли. А вы что?

– Так, глядим, уходят. Может, приказ был.

Были тут и незнакомые ей солдаты, очевидно уже из пополнения.

Щукин, сидя на пеньке, обрывал горстью с ветки ягоды рябины. Сок испачкал губы, и казалось, рот его кровоточит.

– Как это получилось?
– спросила Марго.

– Драпанули, - хмуро сказал Щукин.
– Ленка там осталась...

– То есть как? Убили?
– тихим шепотом выговорила она.

– В погребе осталась, где раненые. Если найдут их там, значит, хана.

Немного дальше группой стояли полковые разведчики в белых маскхалатах с автоматами на длинных ремнях, висевших у бедра, чтобы стрелять можно было в любой момент, не снимая с шеи. Один из них рассказывал что-то смешное, и другие весело, беззаботно хохотали.

Подошли Зуев и Федосов.

Зуев рассовывал по карманам гранаты. Лицо его оставалось бледным, окаменевшим, но в глазах уже теплилась прежняя самоуверенность.

– Ну?
– спросил Федосов.

– Все правильно, - ответил Зуев.
– И если бы расстреляли меня, тоже было бы правильно... Мягкий у нас комдив.

"Он думает, говорит только о себе, - поняла Марго.
– Только о себе .."

– Как они там? Сколько их?
– спросила она у Щукина.

– Шестеро, - как-то зло глянув на лейтенанта, проговорил Щукин.
– И Ленка.

– Кто идет со мной?
– громко спросил Зуев.
– Добровольцы... В тыл немцам ударим.

– Ладно, - Щукин отбросил ветку рябины и поднялся.
– Может, выручим своих...

– И я, - сказала Марго.

– Нет, - усмехнулся Зуев.
– Военфельдшер тут нужен... Кто еще?

Один за другим вставали бойцы, поднимаясь медленно, как бы нехотя и оставляя на снегу вмятины со следами копоти, а затем решительно шагая к лейтенанту, точно успев пересечь незримую черту, отделившую от других, еще сидящих. И глаза у них вдруг из равнодушных или веселых делались сурово-отрешенными: каждому был ясен смысл фразы Зуева, что там военфельдшер не потребуется. Среди них оказался и Титков, который ехал с ней от медсанбата.

– Становись!
– крикнул остальным Федосов.

XVI

К опушке уже тянули полковую артиллерию. Бежали минометчики, сгибаясь от тяжести чугунных плит и ящиков. А на лесную дорогу вынеслись упряжки с батальонной кухней и с цистерной вошебойки. Фыркали лошади, звякало железо, кого-то искали связные, приглушенно отдавались команды. Началась та суматоха, какая возникает перед наступлением у тыловиков.

Неважно, какие это тылы - батальона или целого фронта, все, кто не идет в атаку, стараются выказать особое рвение перед начальством. И выяснилось, что ни кухни, ни вошебойки здесь не требуются, а нужны санитарные двуколки Ездовые стали заворачивать лошадей. Минометчикам указали не ту позицию, и они побежали обратно, сипло, натруженно дыша, ругаясь, как грузчики на аврале. Но у опушки леса уже никакой суматохи не было. Рота вытянулась цепью, залегла.

Комбат и Федосов устроились под толстой елью, где сидел наблюдатель и куда тянулся по снегу черный телефонный провод.

– Взгрел меня Желудев из-за вас, - говорил комбат, шмыгая длинным распухшим, красным носом.
– Вам-то крохи достались. Не пойму, что он держится за это село? Мы тут как на острие угла... Я аспирин выпил, хотел в землянке полежать - и на тебе.

Село чуть дымилось. Оно напоминало вытянутую и загнутую кучу головешек с пеньками труб на отлогом бугре. Минут двадцать еще рота лежала. Бойцы начали мерзнуть, зашевелились...

– Пора, - сказал, взглянув на часы, комбат.

Федосов поднялся и, сунув за отворот шинели рукавицы, вытащил пистолет.

– В атаку!
– громко крикнул он.

Цепь бойцов дружно высыпала из леса. Люди бежали торопко, чтобы согреться, многие начали обгонять Федосова. Развевались полы шинелей, хрустел под валенками снег, кто-то бормотал матерные слова. Марго бежала шагах в тридцати позади Федосова.

И вот режуще застучал немецкий пулемет. Ударили пушки в лесу, бухнули минометы, и через головы бегущих с низким воем полетели мины. Над сгоревшим селом взвихрились черные клубы разрывов. Стали рваться и немецкие мины здесь, на отлогом косогоре, поднимая снежные султаны. Точно вдруг завьюжило кругом. Пули щелкали, шипели, рыли снег у ног. А люди бежали, крича, хотя голоса их тонули в треске. Иные падали, уже не двигаясь, их быстро заносило снегом...