Чтение онлайн

– Я уж прицеливался, - сказал Щукин.
– Там веселый фриц сидит. То поет, то играет.

Как бы в подтверждение немец стал исполнять на губной гармошке что-то бравурно-тягучее.

– Бах, - задумчиво улыбнулась Леночка.

– Что?
– насторожился Кутейкин.

– Баха играет, - кивнул Стрельбицкий.
– Значит, ясно, Щукин? Главное, этого музыканта убрать.

Я дальше...

Легкими прыжками, с какой-то грациозной стремительностью он пронесся над пепелищем и скрылся за соседней, такой же обгорелой, широкой русской печкой, возвышающейся меж дымящих углей.

– Кем раньше был Стрельбицкий?
– спросила Марго.

– Вроде бы по женской части, - ответил Кутейкин.
– Из тех, что представления дают.

– Танцором, лапоть, в балете, - сказал Щукин.
– Он парень что надо.

– Это верно, - согласился Кутейкин.
– Да я про то, что не мужчинское это дело. Мужик должен землю пахать иль у машины работать. А это что?

Леночка старательно разжевывала картошку, и на зубах у нее хрустела зола. Кутейкин привалился спиной к трубе.

– Еще в запасном полку был у нас один. Так он всем говорил: "Я игуанодон".

– Кто?
– недоуменно переспросила Леночка.

– Игуанодон... Чего это, никому было не ведомо.

Попробуй угадай, а спросить никто не спросит, чтобы дурость свою не выказать. Игуанодон - может, ученый какой. Ротный его писарем определил. Мы на учении целый день, а он в кухне сидит... Потом уж вызнали, что так здоровый дурак назывался, который ходил на двух ногах и жрал много. Животное такое было.

– Ловкач. Ну и ловкач, - хохотал Щукин.

Рассмеялись и Марго с Леночкой. Короткая пулеметная очередь тут же ударила в трубу.

– Иван, нихт ха-ха!
– крикнул немец.

– Ну, бродяга, дождешься!
– заорал Щукин, хватая автомат.

– Да чего ты?
– удержал его Кутейкин.
– Ты высунешься, а он из пулемета. Куражится он...

На запад от села повисло и будто примерзло к лесу огромное темно-красное в дыму солнце. И вечернее стылое небо обливалось кровяными пятнами. Леночка беспокойно посмотрела назад, где остался Зуев.

– У вас трудно понять, - сказала Марго, - где шутка, где серьезно.

– Да-к оно и в жизни, - Кутейкин хитро прищурил один глаз, - не поймешь, когда плакать надо, а когда смеяться.

– Картошка очень вкусная, - проговорила Леночка, сворачивая цигарку. Щукин, ты под пули не лезь.

Не надо. Мне будет горько, если тебя убьют. Честное слово.

– Обойдется, - примирительно сказал Щукин.
– Возьми кисет, у меня другой есть. В госпитале, когда был, одна черноглазая на память расшила.

Тем же путем, укрываясь за плетнем, где на кольях, точно отрубленные головы, висели горшки, а у основания намело снегу и копоти, они добежали к погребищу Зуев сидел на бревне, что-то писал. Около него топтался старшина Бурда и рядом, присев на корточки, ждал молоденький связной из штаба батальона. Артиллеристы еще возились у пушки.

– Отдашь комбату, - говорил Зуев.
– Противника я сейчас выбью. Драпанут на пулеметы третьей роты.

Еще лучше минами накрыть. Там лощинка... А ты, Бурда, принимай взвод Ханбулатова. У тебя задача: двигаться с фланга.

– Коней-то куда?
– спросил Бурда.
– Имущество ведь ротное ..

– Мне думать о твоем имуществе?
– резко сказал Зуев.
– Бегом к взводу!

Глядя вслед старшине, который побежал мелкой, стариковской торопью, нагнувшись и смешно виляя широким, обтянутым ватными брюками задом, раскидывая ноги в негнущихся валенках, он протянул связному записку:

– Если через десять минут комбату не вручишь, голову оторву. Понял?

И тот, кивнув, бросился мимо девушек, чуть не споткнувшись о тело Ханбулатова. Пустой котелок громко звякнул в его вещмешке.

– Ну, все, - проговорил Зуев.
– Где это вы гуляли?

– Ужинали, - ответила Леночка, вытаскивая из кармана печеную картофелину.

– Чудеса, - улыбнулся Зуев, суровость на его лице как-то вдруг исчезла, хотя брови оставались сдвинутыми.
– А старшина тут живого гуся разыскал. Выбьем фрицев и позавтракаем.

– Лейтенант!
– крикнул артиллерист с погребища.
– Опять дымовую завесу ставят.

– Балуются, черти, - ответил Зуев.
– Пусть дымят.

Он снова улыбнулся Леночке и, держа в одной руке картофелину, а в другой ракетницу, полез на погребище. Не было стука пулеметов, лишь потрескивали догорающие срубы, где-то скрипела зола - это переползали, готовясь к атаке, бойцы. Солнце утонуло в дыму, и зыбкая, пугливая тьма клочьями обваливалась с неба.

– А знаешь, - тихо сказала Марго, - у Щукина другого кисета нет.

– И что же?

– Так... Зуев, по-твоему, идеал?

Леночка нахмурилась, быстро взглянула на подругу.

– Не могу понять, добрая ты или нет.

Холодный ветер гнал дым на юг, к Москве. Дым стелился низко, резал глаза. И, может быть, оттого у обеих выступили слезы.

XIII

Атака началась в тишине. Но спустя пять или шесть секунд взвилась ракета, изливая мертвенный свет, и тут же неистово затрещали пулеметы. Где-то бухнули гранаты, донесся короткий истошный вопль. Теперь десятки ракет словно изорвали ночь, отодвинули мрак в поле, где он загустел каменной чернотой, отгородив прочий мир. А здесь, в ярком свете, перепрыгивая через воронки, минуя обгорелые трубы, по не затухшей еще золе, раскидывая ногами угли, бежали цепью люди. За плечами у некоторых болтались вещмешки с притороченными котелками, поблескивали каски. И сверху от ракет на них осыпался дождь искр. Выкаченное из укрытия орудие плеснуло снопом огня.

Леночка привстала, отыскивая взглядом Зуева.

– Левее два!
– командовал старший сержант. Опять гулко выстрелила пушка, и сразу тяжелый разрыв осветил подкинутые бревна, какие-то лохмотья, человеческие фигуры в том месте, откуда неслись зеленые пулеметные трассы.

Было ясно, что атака, как и рассчитывал Зуев, оказалась внезапной. Бойцам оставалось пробежать еще немного. И там неожиданно взревел мотор бронетранспортера, оглушительно застучала его автоматическая пушка. Видно было, как на упавших, пробитых этими снарядами, загорались шинели, как с одного бойца сорвало каску и он присел. Кто-то метнулся назад под прикрытие печных труб, кто-то еще бежал вперед, и навстречу поднимались темные силуэты, брызжущие рыжими клочьями огня автоматных дул.

– Разворачивай!
– закричал осипшим вдруг голосом старший сержант.
– По бронетранспортеру...

Его команда утонула в разрывах, хлестнувших по земляному конусу погребища, по щиту орудия. Двое артиллеристов, взявшихся за лапу станины, повалились. Откинулся навзничь и заряжающий, выронив из рук снаряд. Марго кинулась туда и увидела еще, как скатился с погребища Зуев. Большими скачками, чтото крича, он побежал в гущу боя, а следом метнулась фигурка Леночки.

Старший сержант оттолкнул наводчика.