Чтение онлайн

Поскольку сам Браток не догоняет, спрашиваю конкретно:

– Нафига вы в это Кукушкину с Богданом вовлекли? Они-то при чём?

Браток в ужасе.

– Ты чё, чувачила! Берега попутал, в натуре? Это ж лишние свидетели, точняк. Они бы нас сдали, зуб даю. Сечёшь? Вот ты дятел! От таких в первую очередь надо избавляться…

Мне впервые становится страшно за свою судьбу. Как бы и от меня потом не избавились…

– А пожар зачем устроили?

Браток тяжело вздыхает, поражаясь моей несообразительности.

– Ну и лошок ты, чувачила. Огонь всё подчистил, типа. Сечёшь? Никаких теперь улик, в натуре. Ни один следак не подкопается, верняк.

Суровый прагматизм Братка в принципе понятен, только вот жить-то мне теперь негде.

– Чё ты как маленький, в натуре, – блеет Браток своим быдло-гопническим голосом в ответ на мои жалобы. – Ты ж не чурка, любую хату запросто снимешь, верняк. Ты при бабле, так что хорош ныть. Короче, жду результатов, бывай.

Про то, что можно снять другую хату, я и без него знаю. Просто на это нужно время, а его у меня нет. Сейчас я бы уже завалился на диван с ноутбуком… Кстати, где мой ноутбук? Я ощупываю рюкзак. Уф, хорошо хоть не забыл взять его утром с собой.

Питая слабую надежду, звоню Куратору, докладываю об устройстве в шарагу и заодно спрашиваю, нет ли у него свободной комнаты, где я мог бы до завтра перекантоваться, пока буду искать новую хату. У Конторы же наверняка полно конспиративных квартир на все случаи жизни. Ей что, жалко? Однако Куратор ненавязчиво меня посылает, как и Браток.

Какое-то время я бесцельно зависаю на лавочке возле детской площадки и раздумываю, как поступить. Идея в конце концов приходит, но все идеи, пришедшие под таблетками, всегда очень странные. Их потом вспоминаешь и думаешь: как такое вообще взбрело в голову?

К четырём часам я возвращаюсь к проходной НПО «Сигнал». В начале пятого выходит галчонок. Я трогаюсь с места навстречу секретутке.

– Привет, – говорю я как можно дружелюбнее. – Я Семён Косачевский, но все зовут меня Сэм. Помнишь, я приходил сегодня устраиваться на работу? Тебе Ирой зовут, да?

Галчонок кивает и смотрит на меня так бесхитростно, что любой на моём месте почувствовал бы себя законченной сволочью за предстоящую ложь. Но я под таблеткой и ничего не чувствую. Вру, потому что приходится.

– Тут такое дело… Я снимал квартиру с несколькими парнями, молдавскими гастарбайтерами, и они её сегодня сожгли. Притащили вина, насвая, тёлок каких-то подцепили и всё закончилось пожаром. Прихожу, а хата сгорела дотла. Может даже в новостях сегодня покажут… Одним словом, можно мне у тебя разок переночевать? А завтра я подыщу себе другое жильё. Если хочешь, могу расплатиться натурой.

Последнюю фразу я произношу в шутку. Замысел таков: будь секретутка стройной длинноногой цыпой, она бы меня сразу отшила, а вот Иришка с её избыточными окороками вряд ли избалована вниманием парней (если не считать Копалыча). Все шансы за то, что просто ради разнообразия в своей унылой жизни она примет моё предложение. Под таблетками я довольно самоуверен. Обычно говорят, что отношения с девушками нельзя начинать со лжи, но иногда по-другому не получается. И если уж откровенно, на первом свидании никто из парней не говорит девушкам правды. По крайней мере всей правды. Так что я не один такой ушлёпок.

Галчонок, в ожидании подвоха, смотрит настороженно.

– Мне много места не надо, – быстро добавляю я. – Где-нибудь приткнусь и ладно. Можно даже на полу.

Иришка колеблется и я хорошо её понимаю. Когда кто-то рассказывает о действительно трагичном событии, вроде пожара в своём доме, он обычно потрясён и подавлен. Но я веду себя как ни в чём не бывало – таковы последствия регулярного приёма таблеток. Последствия двоякие – с одной стороны они помогают мне абстрагироваться от жизненного дерьма, а с другой я из-за них иногда не в состоянии вспомнить своё имя.

– Только с одним условием, – говорит галчонок. – Своди меня в японский ресторан. Не в суши-тошниловку, а в нормальный ресторан. Покруче «Якитории». Я давно хочу сходить, но со здешней зарплатой пока не могу себе позволить.

Покруче? Я надеюсь, она не рассчитывает, что я поведу её в «Megumi»?

– Замётано, – с облегчением говорю я, имитируя воодушевление. – Уже выбрала место?

Как и в случае с устройством на работу, мне не хочется никуда ехать, да ещё в час пик с электробайком. Не дай бог придётся переть в центр на метро, когда в транспорте максимальная концентрация народу, среди которого немало пенсионеров, инвалидов и приезжих туристов, чья логика мне совершенно непонятна. Вот ты пенсионер, инвалид или турист, ты не работаешь, в твоём распоряжении весь день, так почему бы не воспользоваться городским транспортом, когда он свободен? Нет, еле ползущие старухи, инвалиды и приезжие с огромными баулами выбирают непременно час пик, когда народ прёт с работы и транспорт набит битком.

– Возле метро есть неплохой ресторанчик, – говорит Иришка и опускает массивное седалище на багажник моего «Volteco», отчего рама издаёт протестующий скрип. – Хорошо иметь собственный транспорт, да? Я тоже когда-нибудь куплю электроскутер…

Прежде я никого не возил на багажнике, а если и возил, то ничего об этом не помню. Байк с усилием трогается с места и не спеша везёт нас по Проектируемому проезду номер XYЙZ. Я ловлю себя на мысли, что прямо сейчас мы с Иришкой похожи на типичную парочку из анимэ. Это свидетельствует о том, что я смотрю анимэ, хотя и ничего об этом не помню. Возможно, сравнение с анимэ возникает из-за конечной цели поездки – японского ресторана…

– Я думал, что ты как все, предпочитаешь стандартные обжираловки, типа «Кей-Эф-Си» или «Старбакса», – говорю я, чтобы не ехать молчком. О чём завести приятный разговор с секретуткой, я не представляю.

Оказывается, галчонок из тех девушек, кто за словом в карман не лезет.

– Ненавижу джанк-фуд, пищу-мусор, и ни за что не буду её есть, – произносит она с нескрываемым отвращением. Её лица мне не видно, но я представляю, какое на нём выражение. – Нашпигованное гормонами и антибиотиками мясо! Ты в курсе, что скотину пичкают всякой фармацевтической дрянью, чтобы быстрее наращивала массу и меньше болела? Таким образом производитель минимизирует затраты на корм, уход и содержание. А мы потом покупаем мясо и вся эта дрянь попадает в наш желудок. И потом все удивляются: ой, откуда такой рост онкологий?

Иришка одной рукой держится за мой ремень, а другой тормошит меня за майку.

– Ты знал, что избыточная концентрация этих гормонов может влиять на вторичные половые признаки – у женщин вырастают усы, у мужиков сиськи… А вот фертильность наоборот снижается, потому что выработка собственных гормонов блокируются, демография идёт на убыль. По официальным данным, за последние тридцать лет уровень тестостерона у мужиков упал вдвое. Не в нашей стране, а во всём мире. Потому стольких тянет на однополый секс – ведь для людей это скорее игра, баловство, а не настоящие отношения. Все думают, что это новейшее социальное явление, а виновата еда. Вернее, её производители…

Я еду не очень быстро, не хочу, чтобы Иришка ненароком слетела с багажника посреди улицы. Но её седалище покоится на нём устойчиво и прочно. Она говорит:

– Это так называемое мясо обезвоживает организм, делает кости хрупкими и нарушает белковый обмен. Синтетические гормоны – главная причина рака.

Она шлёпает себя ладонью по ляжке.

– Это, думаешь, откуда? Много лет неправильно питалась. Сейчас взялась за ум, да уже поздно. Вон какая жопень!

– Неужели планируешь стать веганом? – спрашиваю я и слышу в ответ возмущённое фырканье.