Чтение онлайн

Массивный кулак с силой врезался в поверхность стола. Ближайшая к точке соприкосновения досок и плоти ножка надломилась. Зато столешница пережила атаку с честью, лишь слегка треснув. Слухи о способности стратега ударом проломить быку череп образовались не на пустом месте.

— Отец, если позволишь…

— Позволю. — Пробурчал тот. — Позволяй, не позволяй, ничего не изменится. В этом доме меня слушают разве что рабы и слуги.

— Отец, ты преувеличиваешь. Сцилла просто боится и воспринимает ситуацию близко к сердцу. Но я хотел бы поговорить не об этом. Дело в том, что несколько часов назад я доставил пленницу…

— Знаю, знаю… — Кархеон опустился на корточки и, приподняв крышку стола, грустно уставился на место разлома.

— Новую заказывать надо… — Заключил он наконец и, повернувшись ко мне невнятно пожал плечами. — Сдохла твоя пленница. Язык откусила.

— Но как?

— Каком кверху! Что тебе не понятно? — Поинтересовался глава рода, усаживаясь напротив перекошенной мебели. — Как язык откусывать? Зубами. Почему? Пес ее знает. Думаю, боялась кого-то. Боялась сильнее смерти.

— Ее пытали?

— Не успели.

— Зараза…

До боли сжав кулаки, я несколько раз глубоко вздохнул. Интересно, как отреагирует папаша, садани я по многострадальным доскам еще раз? Рассмеется, или прикажет выписать плетей? Или проигнорирует, посчитав сына умалишенным, а то и достойным продолжателем собственных дел?

— А дом, в котором меня держали в плену?

— Сгорел. — Признал отец. — К моменту появления стражи догорал, если точнее. Никакого саркофага внутри, разумеется, не нашлось.

— И никаких следов?

Получив утвердительный кивок, я злобно закусил губу.

Счет сравнялся, противник исправил собственную оплошность. Один — один. Пожалуй, даже два — один в его пользу, ведь он знает обо мне куда больше, чем я о нем.

— Не переживай. — Ободряюще улыбнулся Кархеон. — До вашей встречи мы свято верили, что за исчезновением отроков стоит демон. Если же замешан человек, то найти его — дело времени.

— У нас его нет. — Зашипел я сквозь стиснутые зубы. — Та дрянь говорила: последняя жертва. Не поймали меня — поймают другого и уничтожат город.

— Прямо так уничтожат?

— Именно. — Сочинил я на ходу. — Она уверяла, что зло из гроба способно стереть Сиеру в порошок.

— И ты поверил? — Приподнял брови отец. Почесав подбородок массивной ладонью, он непонимающе развел руками:

— Наших сил хватит для схватки с любым существом, сколь бы страшным оно не казалось. Смертное — умрет. Кем бы оно не было.

— А если оно не одно? — Вздохнул я. — На стенках гроба были толпы покойников. Что-то вроде тех древних хорсидских картинок, где фараон повелевает людьми. Только там — огромный мертвец и обычные мертвецы вокруг.

— Час от часу не легче… Сообщу жрецам праха.

Погрузившись в себя, отец замолчал, а я запоздало пытался осмыслить вырвавшиеся на свободу слова.

В прошлой жизни я не утруждал себя поисками виновников учиненного хаоса. Отчасти из-за неспособности изменить прошлое, отчасти из страха. На девять десятых из страха, если начистоту. Сложно проявлять смелость, оставшись без руки.

Но теперь ситуация менялась. На чаше весов покачивались не гордость или желание отомстить, а четверть миллиона судеб. Оставалось лишь проклинать осторожность той жизни. Дьявол, как было бы здорово посвятить лет пять изучению всяких личей, мумий и прочих покойников, способных поднимать себе подобных. А заодно и способов их уничтожения…

— В любом случае, — прервал молчание отец, — у нас есть и другие дела. Мальчишка, ты решил, кого поддержишь в войне за наследие?

— Не думаю, что сейчас подходящее время…

— Не настал еще день, — взревел Кархеон, вскакивая на ноги, — когда Лаорхисиды испугаются выйти на улицы Сиеры! Мой дед захватил этот город! Мы — первый из его родов! И если я сказал, что война за наследие пройдет в следующем году, так тому и быть! Лидмис, Саргон и Сцилла оспорят право возглавить семью после меня. Все прочие из молодого поколения присоединятся к одному из них, либо продемонстрируют силу и станут претендентами!

Откуда-то со стороны бокового входа донесся звон металла, и я резко повернулся. По полу ко мне медленно катилось большое бронзовое блюдо, за ним обнаружились рассыпанные по мраморным плитам финики, а еще дальше — напуганная до стучащих зубов Инси.

— Здрасте… — Пробормотала девушка, низко поклонившись. — Меня мастер Тит прислал представиться. Я — Инси, рабыня господина Аомара… Ягоды принесла…

— К черту ягоды. — Несколько успокоился отец и, отвернувшись от проклятой, продолжил:

— Мальчишка, ты поддержишь одну из сторон, хочешь того или нет. Как и любой другой лишенный силы отпрыск в этом доме. Я решил!

— Но ведь у хозяина есть сила. — Едва слышно донеслось сбоку, и мое лицо обреченно уткнулось в руку.

Все-таки стоило сначала провести инструктаж, а уже потом возвращаться в поместье…

Давным-давно, лет в десять или около того я услышал простое выражение: навык не пропьешь. Услышал от заядлого любителя накидаться, что могло бы насторожить нормального человека. К несчастью, я был ребенком. Ребенком образованным, весьма грамотным, но все-таки доверчивым и взрощенным в рамках сомнительной парадигмы непогрешимости старших. Многие годы сей постулат могильным камнем покоился в моей голове без каких-либо возможностей проверить его истинность. Да и как проверишь нечто принципиально непроверяемое? Страшная травма, поделившая существование на “до” и “после”, не оставила ни единого шанса на переосмысление. Бороться с одной рукой? Невозможно! Ладно, теоретически возможно, но не показательно. Соперники, совсем недавно не представлявшие опасности, раздавили бы меня как букашку. Калек называют калеками не за страшную рожу, вонь изо рта или отсутствие крыльев. Банальные способности банальных людей — более чем объективный разграничитель на здоровых и нет. Зайти с другого бока и сравнивать знания в сорок и тридцать лет? Бессмысленно. С тем же успехом можно сравнивать высоту дерева в плодородной почве. Настанет день, и оно сломается под собственным весом, но до того будет лишь расти и шириться. А к моменту смерти я еще не впал в маразм.

— Ты нажрался или поддаешься? — Недовольно поинтересовался Филомен, слезая с моей распластанной по песку тушки.

Как так вышло, что семнадцатилетний парень уложил на лопатки одного из сильнейших единоборцев города? Спросите кричавшего про непропиваемость навыков урода. Спустя тридцать пять лет приемы из прошлой жизни казались чужими, ноги не слушались, руки болтались парой безвольных веревок, и единокровный братец раз за разом валил меня на землю. Даже солидное превосходство в мышечной массе не сводило разницу в технике к нулю.

— Не хочу зря напрягаться. — Почти честно ответил я. Честно — потому что я действительно не желал потеть без шансов на победу, почти — потому что соперник очевидно истолкует сказанное по-своему.

— Травмы мне сейчас ни к чему. — Пояснил я на всякий случай. Со дня зимнего солнцестояния прошло две недели, с моего возвращения в прошлое — три.

— Отец со дня на день объявит войну за наследие. Сломаюсь сейчас — помру к чертям.

— В таком случае тебе не стоит бороться вообще. — Пожал плечами парнишка.