Чтение онлайн

— Преступников нашли?

— Их тела. — Каждое произнесенное слово превращало и без того недружелюбную рожу жреца в пособие по иллюстрации ярости. — Узнав о происшествии, мы перевернули кверху дном весь район и через неделю вышли на виновников. Вот только они к тому моменту уже преставились. Три трупа, три самоубийства. Никаких зацепок. Словно бандиты внезапно раскаялись и решили расплатиться с долгами к обществу.

Уткнувшись в ладони, я попытался сложить услышанное воедино. Получался откровенный бред.

Прошлая жизнь однорукого старика оборвалась в пятьдесят шесть лет после обнаружения загадочной таблички. Вне всяких сомнений она существовала и тому имелась масса доказательств. Сохраненные знания, темнокожая невольница, прямое подтверждение со стороны рубиноокого… Конечно, можно списать возврат во времени на последствия удара головой, но, по правде говоря, теория тяжелой формы бреда не имела смысла. Валяюсь ли я с окровавленным черепом, перенесся в прошлое или просто снюсь высшему божеству, как предполагали некоторые философы, не играет никакой роли. Мне все равно не выбраться в реальность, если она отлична от видимого мира, а проблемы сторонних наблюдателей пусть решает кто-нибудь другой.

Значит, остановимся на достоверности происходящего. Как там говорил красноглазый? Истинный поток? Допустим. Что же получается? Я (совместно со всей известной цивилизацией) живу неправильно, нахожу глиняную плиту, возвращаюсь назад и переписываю историю. Логично? Логично. Но ровно до последнего воспоминания. Одновременно лишиться руки и сохранить ее не под силу ни одному смертному. Но и существование Юлиана — свершившийся факт. В прошедшее по краю сознание ворвались чужие воспоминания? Невозможно. Роол разделался с Коллекционером (вспомнилась-таки кличка), но в обеих версиях сущего тот успешно избегает правосудия. Третий путь?

Похоже не то. Коллективная судьба свернула не туда, и некто неизвестный за шкирку вернул ее на место. А при повторной попытке тоже самое сделал я. А заодно обзавелся памятью очередной жизни. Использовать бы теперь полученные знания…

— Вам нехорошо, хозяин? — Закудахтала девушка, ни дать ни взять курица над едва вылупившимся птенцом.

— Ничего страшного. — Отмахнулся я и, повернувшись к гостям, произнес слегка подрагивающим голосом:

— Господа, боюсь, я действительно не в лучшей форме. Но все известные факты я уже перечислил и добавить нечего. Ищите адепта домена праха, способного поднимать необычных мертвецов. Я тоже буду искать его, и, если найду, обязательно оповещу вас. За сим откланяюсь. Инси, проводи наших друзей к пристани.

— Конечно, мастер.

Обменявшись с мужчинами крепкими рукопожатиями и выслушав от Батамута ни к чему не обязывающие пожелания поправляться, я направился уже было к поместью, но, остановившись, все-таки бросил через плечо:

— И вот еще что. Подготовьтесь к прорыву сквозь толпы мертвецов и уничтожению прячущегося среди них лидера. У меня нет доказательств, но чутье подсказывает, что тварь из саркофага либо поднимет толпы приспешников, либо окажется чрезвычайно живучей. А может и то и другое. Ради банального зомби ни один псих не станет настраивать против себя половину города.

Вот так вот. Пусть моим именем и не пугают детей, но уж оставить последнее слово за собой я еще способен. Если бы не эта слабость в ногах…

Не пройдя и сотни шагов, я привалился спиной к ближайшей пальме. По обмякшему телу пробежали короткие волны дрожи. Картинки в левом и правом глазах разъехались в стороны. Сердце колотило в грудину с силой рвущегося из вольера быка. Я словно и впрямь получил парочку крепких ударов в челюсть и провалился в легкое беспамятство. Вот только интуиция упрямо твердила: виной всему — воспоминания из прошлого. Непрошенные и неясные. Но оставляющие призрачный шанс на победу. И на том спасибо.

Усилием воли заставив себя подняться, я оглянулся по сторонам и облегченно вздохнул. По крайней мере у припадка не нашлось нежеланных свидетелей. А слабость… Слабость пройдет. Куда важнее побыстрее найти Феникса, кем бы тот ни был.

— На, братка.

Доходяга с обветренным лицом опасливо оглянулся, протягивая кристалл мары. Безопасное при тактильных контактах вещество, попав в огонь, вызывало расслабляющее действие и легкие галлюцинации и до недавнего времени свободно продавалось на любом базаре. Беда пришла откуда не ждали: некий естествоиспытатель додумался растворить вещество в соленой воде и ввести в кровь. Чем руководствовался экспериментатор осталось неизвестным, а вот последствия диковинного опыта пошли в народ. По слухам первые полчаса юный гений мило улыбался, разглядывая грязную стену, а затем схватил нож и принялся нарезать окружающих. Последние, разумеется, сопротивлялись, но блаженный буквально игнорировал любые повреждения. Утихомирился он только лишившись головы. Власть имущие испугались, приняли парочку новых законом, и с тех славных пор голубоватые кристаллы продавались исключительно из-под полы.

— Угу. — Хмыкнул я, вкладывая в потную ладошку медную драхму. Не то чтобы наркотик представлял для меня какую-то ценность, но покупки на черном рынке сближали с его обитателями. А те в свою очередь могли вывести на нужного человека.

— Слушай, Шампур, а ты только со вкинуться помогаешь или еще чего?

— А поконкретнее? — Напрягся обитатель трущоб. — Если грохнуть кого, то точно нахер. Тут новости, знаешь ли, разлетаются как ветер. Чай не острова ваши.

— Наши? — Переспросил я, непроизвольно сжимая кулак, и это не укрылось от собеседника.

— Да ладно, че ты сразу драться-то? — Попятился он, втягивая голову в плечи. — Подумаешь, высокородный.

— И ты, значит, не говорил никому?

— Больно надо. — Возмутился тощий торговец. — У меня все дело на доверии завязано. Одного кинешь — остальные сами разбегутся.

— Хорошо.

Помолчав некоторое время, мы все-таки вернулись к нормальному разговору.

— Так чего хотел-то? — Робко поинтересовался Шампур, и я тяжело вздохнул.

— Скажи сначала как догадался, откуда я.

— Было бы о чем гадать. — Усмехнулся контрабандист. Показательно окинув меня въедливым взглядом, он принялся перечислять многочисленные проколы:

— Тряпки грязные и порванные, а потертостей нет совсем. Под ногтями чисто. Сандалии крепкие, надежные и даже на вид удобные, с дрянной одеждой не вяжутся совсем. Хотя мозоли и шрамы меня смущали слегка по первости. Думал, стражник. Но на стражника ты не тянешь. Те — как собаки, а ты скорее на льва похож. Чувствуешь силу и возможности сам по себе, а не как приложение к стае.

— И на том спасибо… Львом быть приятнее как-то. — Буркнул я. От услышанного хотелось провалиться сквозь землю. Обгадиться на столь очевидных моментах дозволялось десятилетнему ребенку. Древнему деду, пусть и в молодом теле, следовало загодя просчитать любые возможные накладки, и лишь затем рваться в бой. Хорошо еще барыга не растворился в переплетении узких улиц едва получив деньги. Впрочем, торгашу положена жадность перевешивающая осторожность.

— Да черт его знает. — Не согласился местный. — Собаке прокормиться попроще, а с толпой дружков и буйвола зарезать можно.