Чтение онлайн

– Не говори ничего, – предостерег Яна брат, в который раз безуспешно пытаясь загрузить центральный компьютер.

Пока еще работал аварийный генератор. Но его мощности не хватало, чтобы обеспечить питание пульта. Единственное, что удалось добиться Йоргу, – это восстановить освещение в рубке.

Сели они, мягко говоря, плохо. А ведь поначалу все шло нормально. Относительно. Если не учитывать гибель органического мозга корабля. До планеты они добрались за пять часов на плазме, хорошо сошли на стационарную орбиту. Йорг отправился в шлюзовой отсек для ручной расконсервации посадочных капсул. Вернулся он подозрительно быстро и с неудовольствием поведал, что их нет. Тогда они решили сажать корабль на планету. Сделав пару витков по орбите, начали плавное снижение.

Для посадки они выбрали место на холмистой равнине большого южного полуострова на северном материке. В зоне заката. До поверхности оставалось всего около километра, когда погас пульт, а за ним сразу – освещение рубки. Пол накренился – дракон падал. Если бы мозг корабля был жив, то он перехватил бы управление двигателями и нормально сел. Но… Братья только и успели зафиксироваться в ложементах. Им еще повезло, что успел сработать аварийный гравикомпенсатор, смягчивший удар о землю.

– Это еще почему? Когда я совершаю промахи, ты, значит, можешь проходиться по поводу моего умственного развития, а я – нет? Это дискриминация, знаешь ли.

– И по какому признаку я тебя сейчас дискриминирую? – невнятно донеслось из глубин панели управления. – Да и вообще, я по документам старше тебя на целых тридцать две секунды.

– На твоем родильном блоке часы спешили. Ладно. Как успехи?

– Если ты не будешь меня отвлекать – я смогу возобновить питание центрального компьютера. Знаешь, я одного не могу понять, какого швампа вырубился задний мост? Топливный отсек не поврежден, двигатели тоже в порядке, а энергия не проходит. Я чувствую непонятное излучение, похоже на какую-то природную аномалию.

– Может, мы сели в залежах мартизовой руды?

– Если ты прав – мы в заднице… Корабль мы сами не вытянем.

– А толку его вытаскивать? В гипер уйти не сможем, а на плазме до первой более-менее цивилизованной станции лететь швампову тучу времени, мы четырежды успеем состариться, прежде чем до нее доберемся… Надеюсь, тут имеется съедобная органика, а то запасы еды почти кончились. Благодаря некоторым…

– Тебе бы только повод дать для нытья.

– Не горю желанием провести здесь остаток жизни.

– Я, представь себе, тоже. Но если я сейчас смогу починить эту гору металлолома, у нас появится возможность отправить сигнал SOS…

– Который благополучно приведет сюда полицию или разведывательный патруль. А если «повезет», то и личную охрану Папы, которая разыскивает нас несколько лет без передыху.

Управляющий блок затих. Через какое-то время Йорг из него вылез и, усевшись на ложемент, принялся демонстративно дезинфицировать руки с помощью одноразовых салфеток. Все это время он молчал и на брата старался не смотреть.

– Твое молчание можно перевести как: «Я был не прав, прости меня, пожалуйста?», – с ехидцей поинтересовался Ян.

– И не надейся... Ты как хочешь, а я ждать дальше не намерен, – устало вздохнул Йорг. – Двигательный и топливный отсеки в порядке, командный блок тоже цел. Надо еще обшивку проверить. Как выбираться будем? Люк наверняка блокирован…

– Проколупаем дырку с помощью лазера? – кисло предложил Ян.

– Я сделаю вид, что этого не слышал. – Йорг сложил использованные салфетки в утилизатор. Машина жалобно пискнула, сообщая о недостаточном напряжении в сети. Йорг что-то тихо бормотнул себе под нос, затем встал и направился к выходу из рубки.

– Ты куда?

– К лифтовым шахтам, – не оборачиваясь, пояснил Йорг.

– Черт, я о них не подумал...

Йорг не счел нужным комментировать.

– Зонд, оказывается, соврал, – зябко повел плечами Ян, выпуская изо рта очередное облачко пара. Вокруг стояла тишина. Ни шороха, ни ветра… Они крутились возле корабля с добрых полчаса, однако внешних повреждений так и не обнаружили. По крайней мере там, где корабль не закопался в землю. – Сколько он передавал? Двадцать семь тепла по Цельсию?

– Не нуди. Включи лучше терморегулятор на «Секпелте»[2] и прекращай есть мои несчастные мозги, ими и так успел позавтракать наш корабль.

Ян, вопреки желанию поступить вразрез с высказыванием брата, настроил броню на обогрев. Не самый лучший вариант траты энергии, учитывая, сколько съело мускульное усиление, когда пришлось вручную сдвигать аварийный люк. Оставалось надеяться, что корабль заработает – иначе без заряженной брони они замерзнут тут к кошачьей матери.

– Учись довольствоваться малым, жизнь ведь штука такая, никогда не бывает всего вдоволь, – наставительно произнес Ян.

– Тихо! Я, кажется, что-то нашел.

– Мозги?

– Все. Хватит ерничать. С той стороны идут те самые колебания, – Йорг махнул рукой в сторону небольшого заросшего густым кустарником скалистого холма, расположенного в паре десятков метров к западу.

– Что за колебания? Это же пустынная планета, никакой цивилизации. Я тебе уже говорил про мартизову руду?

– Говорил. Но я бы не стал так опрометчиво отбрасывать «цивильный» вариант. Ты же в курсе, что мартиз входит в состав многих сплавов, из которых делают детали для климатизаторов, георегуляторов и иного оборудования планетарного масштаба? Или прогулы в попытках соблазнить деву Матею во время занятия ОТСЗО не прошли для тебя даром?

– Спасибо, кэп. Я тоже учился в школе, и, как ни странно, даже в той же, что и ты, – раздраженно откликнулся Ян. Он не любил, когда кто-то об этом вспоминал. Даже, если это был Йорг, которому, в отличие от остального населения Галактики, позволялось более чем все. – Но я все же настаиваю на природном источнике помех. И еще, настоятельно рекомендую заткнуться, а то прилетит в лицо – сам не обрадуешься.

Ему тогда было… Сколько? Шестнадцать? Или семнадцать? Кажется, все-таки семнадцать. Он без памяти влюбился в молоденькую воспитательницу. Что ему, обычно холодному и собранному, было не свойственно. Он ходил за ней хвостом, дарил цветы и, прости Всевышний, посвящал стихи. Которые, правда, до адресата так и не дошли, подвергшись жесткой критике со стороны Йорга. Апогеем истории стал проваленный экзамен по Общей Теории Структуры Зонального Оборудования – эти занятия в своих любовных порывах он прогуливал чаще всего. И в конце концов получил причитающееся – неделю в карцере под стимуляторами. Монашке, когда узнали, что именно ее смазливое личико затуманило разум будущему гвардейцу Его Святейшества, тоже пришлось несладко. Девушку с позором отлучили от Церкви, а в ее личном деле появилась одна-единственная запись, позволявшая теперь работать только в публичных домах или службе эскорта, что, по сути, одно и то же. Ян до сих пор считал себя виноватым. Сильно. После того памятного случая он зарекся влюбляться и придерживался этого правила по сей день.

– Ладно, я переборщил. Давай замнем. Так вот, о чем я… А! Со стороны холма идут непонятные колебания. Я не могу разобрать. Слишком слабые. Попробуй сам просканировать местность.

Ян глубоко вдохнул и задержал дыхание, как учила Мать-настоятельница. Головой он прекрасно понимал, что для перестройки зрения это совсем не обязательно, монахиня всего лишь дала зацепку, чтобы он учился сосредоточиваться. Но привычка столь сильно въелась в подкорку, что он из раза в раз продолжал повторять этот трюк. Ландшафт почти не изменился, только цвета стали более насыщенными, а контуры предметов – светящимися и чуть расплывчатыми.