Чтение онлайн

Странно. На дворе стояло жаро, с чего это вдруг так похолодало? Она сбегала в хату за теплой курткой, недоумевая, что происходит. Воротившись, Тана снова уселась на ступеньки и вернулась к резьбе. Осталось совсем немного, чуть-чуть довести до ума узор и можно идти дарить… Погруженная в приятные мечты, она далеко не сразу заметила еще одну подозрительную странность.

Ныручи молчали. И светлуны тоже. В это время года и те, и другие заливаются так, что порой уши закладывает. Кроме как…

Тана подняла голову и увидела, что небо заволокло темными тучами. Верхушки деревьев согнулись от резкого порыва северного ветра. Такой обычно дует в конце есеня с ледников. По небу пробежала резвая молния, а следом грянул и гром. Раз, другой, третий… И вдруг небеса разверзлись, изрыгая на землю стену града. Ветер усилился, он свистел и завывал, сметая мелкие преграды на пути. Сквозь грохот и рыдания бури послышалось отдаленное, гулкое рычание…

Нет! Она вскочила на ноги, и короб весело проскакал по ступенькам на землю. Нет. Нет. Нет. Это всего лишь холод. Обычный холод. Гроза пришла, скоро все кончится.

А в деревне тем временем начался настоящий кошмар. Мужики с хворостинами наперевес ловили скотину, чтобы запереть ее в хлеву. Кричали женщины, зовя по домам визжащую ребятню.

Тана, закрыв голову руками, кинулась побежала к сараю. Дверь оказалась распахнутой настежь. Козы нигде не было. Совсем потемнело, ветер усилился почти до урагана и сбивал с ног, а вместо града повалил снег. Вокруг все завьюжило, закружило, словно на леднике. Тана изо всех сил рванула к дому. Они и в самом деле чем-то прогневали Морозных Всадников[10] Теперь они опять заберут кого-то к себе. Нужно спрятаться и не высовываться, пока все не закончится.

Непогода бушевала почти до полуночи. Тана все это время просидела в углу, закутавшись в шкуры и боясь даже нос высунуть наружу. Цмок крепко обвился хвостом за ее ногу и дрожал. Печь Тана топить не стала: за дровами идти страшно. А еще она сильно волновалась за отца, как бы буря не застигла его в пути… А еще коза. Ежели с Марькой –кормилицей приключится беда, как быть?

Надо выйти, поискать козу. Может, куда недалече убежала? Но так не хотелось покидать избу!.. На памяти Таны Всадники являлись дважды. В детстве, когда пропала мама, но сама она ничего не видала. Она тогда мирно спала в своей кроватке, а отец охотился где-то в лесах… Во второй же раз все произошло перед ее глазами, шестью годами позже. Так же, как сегодня, налетела лютая стужа, загремел гром и заплясали молнии. Воины в сияющих латах изо льда проскакали по небу на крылатых скакунах и плавно опустились совсем рядом, в нескольких шагах от нее. Она видела, как Боги спешились и заговорили меж собой на странном, певучем наречии. Люди, находившиеся поблизости и не успевшие укрыться в домах, падали ниц, боясь даже чуточку оторвать головы от заледеневшей земли. Тана замерла, затаилась в своем убежище, не в силах и выдохнуть. Всадник, чей шлем венчала золотая ветвистая корона, прошелся меж сельчан и остановился возле Леки – ее друга, ему всего четырнадцать стукнуло. Из-под сапог Всадника выбивались ледяные искры. Он присел на корточки, взял Леку за подбородок, заставляя его поднять голову и посмотреть на него. Лека не посмел ослушаться.

Бог, сам Один, долго, томительно долго всматривался в лицо мальчишки, а после резко встал на ноги, и что-то взвизгнуло, лязгнуло страшно. Тана сжалась еще сильнее. А потом Один обратился раскатисто и певуче другому всаднику, будто бы запели тысячи серебряных колокольцев и вторил им хор ручьев. Так он останавливался несколько раз, рассматривал людей и шел дальше.

Мучительные смотрины закончились, и Один вновь запрыгнул на коня, своего восьминогого Слейпнира. А остальные… Остальные принялись сгонять отобранных людей в кучу. Как и всегда, они забрали дюжину. Дюжину молодых, крепких и здоровых людей. Как плату за покровительство и защиту от невзгод. Шесть юношей и шесть дев, в ужасе жавшихся сейчас к друг другу. Воины подхватывали их по двое, а то и по трое, перекидывали через луку седла и уносились прочь. И никто, никто не возмущался, не роптал, никто не пытался им помочь. Потому что они были жертвой. Данью. И так было. И так будет всегда. Так ей говорили.

Тане тогда свезло. Она успела спрятаться в стогу сена у сарая. Иначе бы тоже забрали. Так что проверять повторно свою везучесть сейчас ей ой как не хотелось… Но есть такое слово: «надо».

Она осторожно встала, на что получила возмущенный писк от Вила. Шикнув на него, чтоб молчал, она тихонько выглянула за дверь: Всадники ушли. Цмок обиженно щелкнул и скрылся в куче шкур.

На улице уже начинало светать. Небо расчистилось, и на светло-сером пологе гасли последние звезды. В деревне было шумно. Кто-то плакал, потому что забрали его близких; кто-то, чертыхаясь, ловил по деревне разбежавшуюся птицу и скотину, которую не успели загнать перед бурей; кто-то возвращал на место покосившиеся заборы; кто-то попросту слонялся по околице без дела. По-хорошему бы Тане тоже нужно искать козу, да на сердце было неспокойно. Она решила проверить, как там Яра.

Да уж хороший подарочек вышел на именины, ничего не скажешь. Когда Тана подошла поближе к дому, то сердце ее тревожно замерло. Тетушка Нинье, мама Яры, понуро сидела на скамейке возле дома, закрыв лицо руками, а плечи ее сотрясались в рыданиях. Рядом трудился ее маленький сын Брислав. Выглядел он воинственно. Мальчик яростно выстругивал себе деревянный меч из толстого дрына. Тана ускорила шаг и в пару мгновений оказалась рядом с ними.

– Тетушка Нинье. Тетушка Нинье, что случилось? – дрожащим голосом спросила она.

– Забрали, Ярушку нашу забрали!

– Как?!

– А вот так! – вмешался Брислав. – Мы все спрятались в хате, когда Всадники пришли. Сидим, ждем, когда уйдут. Меня Ярка шалью своей укутала, будто я маленький какой. Но холодно было, жуть, я потому не стал ее ругать. Сидим. Тут как дверь распахнется со всей силы, как ударится о стену! Я думал вообще в щепки разнесет. Потом в дом Всадник вошел. Не Вотан, точно. Все ведь знают, как Король Морозных Всадников выглядит. А этот другой был. Без короны. Начал по дому шарить. Нас, видать, ищет. Мы затаились за сундуком. Не двигаемся. А на стенах уж иней оседать начал, и пар изо рта валит. Мы рты-то руками и прикрыли, чтоб его не так заметно было. Да куда там? Боги ведь все видят. Вот и этот нас заметил. Он сразу к Ярке, схватил ее и потащил, как мешок с картошкой. А я ну ему наперерез! Нельзя мою сестренку обижать ведь! Она моя родная, только я ее обижать могу, а другим не позволю! А он сильный такой. Ударил меня страшно, я аж к стене отлетел. Дальше ничего не помню. Когда глаза открыл, на улицу вернулось жаро, Ярки нет, и матушка плачет. Вот теперь меч новый точу, когда они в следующий раз придут, я им точно наваляю. Вот увидишь! И Ярку спасу!

– Не стоит говорить такие вещи о Богах, дитя мое… А сестра твоя может еще воротится, – молвил кто-то высоким мелодичным голосом. Брислав испуганно ойкнул, глядя за спину Тане. Она развернулась на месте, и тут же встретилась взглядом с голубизной моря, холодной и безмятежной.

То был сагарт[11] их округа, Почтенный Велига. Подкрался, как и всегда, неслышно. Раньше Тану восхищала эта его способность, но сейчас вывела из себя. И так все плохо, а еще этот… старый остроухий хрыч крадется. И не посмотреть, что лицо красивое! Все одно – нутро гнилое! Йольф! Потомок Богов, тьфу!

– Да как вы можете защищать их, вы!.. – Тана осеклась, поняв, что сморозила глупость. Cагарт с укоризной покачал головой.

– Не гневись попусту, дитя. Боги порою жестоки, но жестокость то родительская, ибо все мы – дети их… И Боги нас не только наказывают, но и одаривают. Дают земле плодородие, лесам – пушного зверя и древесину ценную. А владыка наш, Ньёрд, ветер в паруса да рыбу в сети гонит… А за деву свою не бойся – вернется она, живая, здоровая…

– Но ведь детей у нее не будет! – в отчаянии выкрикнула Тана. Она вспомнила, как Яра рассказывала, мол, первой она непременно девочку родит, и имя даст ей Мила. В память о матери Таны.

– Не беда это, – безмятежно улыбнулся Велига. – В природе все возвращается на круги своя… Да и что ты печалишься? Тебя-то это волновать не должно…

Тана почувствовала, как всю ее охватывает жаркая волна гнева. Ненависти и... стыда(?)... Щеки полыхали, на глаза навернулись непрошенные слезы. Тана, уже не помня себя от ярости, подлетела к Почтенному и со всей силы врезала ему в скулу. Да так, что упал cагарт, приземлившись своим серебристым одеянием прямиком в лужу талой воды. А сверху на него камнем упал непонятно откуда взявшийся Вил. Он верещал и яростно драл и без того пострадавшую сагартскую сутану. Впрочем, этот цмок, как и все его собратья, был по натуре очень внезапным, потому спустя пару мгновений он исчез так же неожиданно, как и появился.