Чтение онлайн

– Как кончилась?

– Закончилась и все. Лето на дворе. Поздравляю.

– Ты выходил наружу?

– Да. Выползал справить нужду. И не смотри так. Не мог же я отливать рядом с твоей полудохлой тушкой.

Ян снова вздохнул.

– Давай уже выбираться отсюда.

– А как же источник излучения?..

– Потом вернемся. У меня заряд почти на нуле, да и хочется взять что-то посерьезней «Койота», учитывая появление у нас новых приятелей.

Йорг, чуть поколебавшись, кивнул.

Ян осторожно выглянул наружу из импровизированного укрытия. Зима, может, и закончилась, а вот бронированные люди (или кого там швампы принесли прошлой ночью?!) верхом на варнах все еще могли ошиваться поблизости.

Но его опасения не оправдались: около входа не наблюдалось ни единой живой души. Странное же климатическое явление действительно себя исчерпало. Вокруг стояло знойное, душное лето. Только зелень кое-где пожухла и на кустарнике, что так удачно замаскировал их пещеру, кое-где полопались ягоды, превратившись в неаппетитное красное месиво. Как напоминание, что произошедшее ночью не являлось их с Йоргом общей галлюцинацией.

– Никого, – шепнул он. – Идем.

До пункта назначения они добрались быстро и, слава Всевышнему, без происшествий. Но… корабля на месте высадки не оказалось. На ярко-зеленом ковре, словно безобразная рана, зиял свежий кратер – все что осталось от нескольких десятков тонн металла, керамики и плоти.

***

Она поднялась незадолго до полудня, что для нее еще даже рано. И если совсем уж честно, она поспала бы еще чуток. Или не чуток… Но ее разбудил Вил. Он требовательно тыкался острой мордочкой ей в щеку, раздувал пятнистый воротник и, вообще, показывал всем своим видом, что дальше терпеть голод не намерен. Вредная, вечно голодная ящерица. Пришлось вставать. Тана обулась в домашние тапы, умылась из бадьи, что стояла в углу, и, как была в ночной сорочке, отправилась в погреб. Вытащив оттуда пару яиц, крынку с молоком, горбушку хлеба для себя и миску с мясной обрезью для цмока[4], вернулась в дом.

Ящер, завидев еду, радостно заверещал, нарезая круги под самым потолком.

– Ну что, Вил, спускайся. Будем завтракать.

Цмок навернул еще пару кругов по светелке и плюхнулся прямо на стол, едва не опрокинув молоко. Знает ведь, стервец, что пока отца нет дома, он может творить, что душа пожелает. Тана только вздохнула, поставила в печку вариться кружку с яйцами и принялась жевать хлеб с молоком.

Она, сколько себя помнила, никогда не могла спать по ночам. Точно боялась упустить что-то важное, пребывая во владениях богини Дремы. Ведь ночная жизнь куда насыщеннее утренней.

Ведь недаром дикие цмоки, арыси[5], светлуны[6], даже безобидные чернуши бодрствуют именно по ночам. А Тана траппер. По утрам кого ловить-то будет? Ныручей[7]? Так с этим и ребятня неплохо справляется. Эти серебристые ящерки, конечно, поют красиво, но на них особо не заработаешь… Отец все удивлялся, в кого она такая егоза уродилась. Мать-то, по его словам, вставала ни свет, ни заря. И она отцу верила, хотя маму свою не помнила нисколечко. Пропала та, когда Тане всего пять годочков стукнуло… Но что сейчас о былом? Четырнадцать лет уж прошло с тех пор.

Споро подоив козу, уже привычную к такому распорядку, и съев, наконец, сварившиеся яйца, Тана принялась за работу – ей предстояло за сегодня вычесать пяток шкур арысей, покуда отец с ярмарки не воротился и не принялся ей выговаривать за безделье. Сделать это она должна была еще два дня назад, да загуляла с Ярой. То они в лес бегали за ягодой, то на речке резвились… Так что теперь стоило поторопиться.

Ближе к обеду она отложила в сторону песочную шкурку и устало вздохнула. Да… Не стоило откладывать дела в долгий ящик, теперь вот мучайся, что называется. А так хотелось пойти, окунуться в прохладную речку, смыть жарный[8] зной и пыль.

Тана выглянула в окно, выходящее прямиком на вожделенную реку. Вода призывно блестела в лучах палящего солнца, обещая прохладу и успокоение. Как в назидание за вчерашнее отлынивание от работы на берегу резвилась ребятня, а с ней возились юноши и девушки постарше.

«Те, кто уже сделал дневную работу», – уныло подумала она, возвращаясь к делу. Нужно поскорее все закончить, ведь сегодняшним вечером ее ждали заботы поважнее. У Яры завтра именины, и Тана в нетерпении ждала полуночи, чтобы подарить ей яшмовое ожерелье, купленное на рынке в Гуннаре, и вызревшее яйцо дикого цмока, которое вот-вот должно проклюнуться.

Она хотела поздравить самой первой и все ей рассказать. Тана давно хотела, да все не решалась. Вдруг Яра, узнав тайну, от нее отвернется? И тогда останется лишь серость и пустота. Но в полночь она расскажет все. И будь что будет.

День уже клонился к закату, когда Тана решила, что с нее хватит. Осталась всего одна шкура, но сил на нее не было. Да и нужно подготовиться к празднику. Отдохнуть. Привести себя в порядок.

Хотя какой там порядок? Тана с малолетства волосы стригла коротко, как у мальчишек, а вместо ярких платьев носила удобные штаны. Она ведь единственная дочь у своего тятеньки-охотника, и дело семейное в будущем должно перейти к ней. Какие уж тут ленты в волосах и нарядные сарафаны, ежели приходится ночами сквозь бурелом продираться да зверье ловить?.. Так что она провела разок маминым гребнем по волосам да натянула чистые штаны и реду[9].

Прихватив несколько яблок, Тана вышла на крыльцо. С собой она взяла небольшой деревянный короб, нож и свечу. Погода стояла тихая, потому можно не опасаться, что ветер погасит пламя. Устроившись поудобнее на верхней ступеньке, Тана принялась вырезать на крышке короба причудливый узор: жар-птицу, сидевшую в зарослях плюща. И в этом ей немало «помогал» Вил. Да разве прогонишь цмока, когда он ластится и нежно урчит? Вот она и не прогоняла. Но мешал он ей недолго. Немного потопав вокруг и поняв, что хозяйка дюже занята, Вил взобрался ей на плечи и уснул.

Когда она закончит работу, то положит на мягкую подушку внутри ожерелье и яйцо. Тана надеялась, что Яре понравится подарок. Ей очень хотелось порадовать подругу. Ведь шестнадцать лет – совершеннолетие – бывает всего раз в жизни.

Внезапно сверху послышался странный тихий свист. Тана отложила короб и посмотрела вверх. Вместе с ней встрепенулся и задремавший было цмок. Он тревожно уркнул и неуклюже свалился на крыльцо, даже не потрудившись расправить крыл. Свист немного усилился и к нему присоединился невнятный рокот, будто где-то вдалеке разыгралась гроза. Закатное небо расчертила длинная ярко-алая, как само солнце, полоса. А за ней тянулся кучерявый хвост черного дыма. Полоса становилась все шире и длиннее, и быстро приближалась к земле. Тана резко вскочила на ноги, намереваясь то ли вбежать в дом, то ли кинуться к козе в хлев. Ящер громко зашипел и юркнул в щель между косяком и приоткрытой дверью. Вдруг огненная полоса погасла. Тишина. Только земля будто мелко задрожала под ногами… А потом совсем все стихло: ни рокота, ни свиста, ни полосы, ни даже дыма. Показалось? Или это Боги шлют предупреждение?

Тана уселась обратно. Цмок высунулся из-за двери и жалобно фыркнул.

– Иди сюда!

Ящер подозрительно глянул на хозяйку, но не сдвинулся с места. Момент – он опять исчез в доме.

Похоже, никто в деревне, кроме нее и цмока, не обратил на произошедшее внимания. Ну, или не посчитал алую полосу в небе достойной обсуждений. Тана оперлась спиной о столб, вдохнула поглубже, успокаиваясь. Если остальным до этого нет дела, то и ей не о чем волноваться.

Где-то через час кропотливой работы Тана с удивлением поняла, что замерзла. Зубы стучали, а пальцы на руках и ногах заледенели.