Чтение онлайн

Но взгляд Уокера, почти испепеляющий родителей Джона, ясно говорит о его обиде из-за спора об опеке. Это возвращает меня к реальности — к нашему браку и к тем решениям, которые мне предстоит принять.

После церемонии, как обычно, зрители устремляются на поле. Келси подбегает к Уайатту, прыгает к нему на руки и осыпает поцелуями. Она как-то говорила, что впервые сделать это было для неё словно исполнением всех её подростковых фантазий.

Я тогда была так счастлива за неё, что она смогла наконец показать Уайатту свои чувства. И, вспоминая об этом, решаю последовать её примеру.

Я подхожу к Уокеру с Кайденс на бедре. Он разговаривает с другим игроком, но, заметив нас, сразу ловит мой взгляд и удерживает его, пока я не останавливаюсь прямо перед ним.

— Привет, — говорит он.

Но я ничего не отвечаю — просто тянусь за его голову, обхватываю её рукой и притягиваю его губы к своим.

Уокер не теряется ни на секунду — прижимает меня к своей груди, проникает языком внутрь, показывая, как сильно ему понравился мой демонстративный жест. И вот в чём дело — он так часто заявлял на меня свои права, что сейчас невероятно приятно сделать это самой.

Плевать, что здесь родители Джона. Плевать на всех остальных.

В этот момент есть только мы трое — и я не помню, чтобы когда-то была счастливее.

Да, я почти уверена, что именно этого и хочу.

Когда Уокер замедляет поцелуй, я тихо стону — тело требует продолжения, но я знаю, что для этого у нас ещё будет время.

— Детка, — выдыхает он, прижимая губы к моему уху. — Ты пока не можешь отойти. Я твёрд как камень.

Я хихикаю: — Прости. Ты просто был таким горячим на поле. Таким сексуальным. Хотя, кажется, один из судей принял какое-то тупое решение. Я пропустила момент, но не волнуйся — Келси возмущалась за тебя от души.

— Да, судья облажался, но такое бывает в этих играх. — Он наклоняется назад, откидывая с моего лица пряди, которые растрепал ветер. — Но то, что ты была там и болела за меня... это было лучшее за сегодня. А эта маленькая совушка? — говорит он, подхватывая Кайденс и подбрасывая её вверх. Потом ловит её, разглядывая одежду, переворачивает, чтобы увидеть со всех сторон: — Обожаю твою футболку, малышка.

— Ну, мы должны были быть в комплекте, знаешь ли. — Я разворачиваюсь спиной, чтобы он увидел и мою футболку.

В его глазах вспыхивает огонь. Он снова притягивает меня к себе. — Мои девочки, — рычит он, глубоко целуя меня и снова лаская мое тело. Затем он закрывает глаза, прижимается лбом к моему и шепчет: — Спасибо.

— Как насчёт того, чтобы позже, когда Кайденс уснёт, показать друг другу, насколько мы благодарны? — дразнясь, шепчу я.

Он ухмыляется своей любимой ухмылкой, которую я уже полюбила. — Звучит чертовски отлично.

Держа Кайденс на руках, он обнимает меня другой рукой за спину, и мы направляемся к стоянке. Я приехала на своей машине, так как он пришел пораньше, чтобы разогреться, поэтому, скорее всего, поеду домой за Уокером или наоборот. Но когда мы подходим к моей машине, то замечаем, что мистер и миссис Шмидт смотрят на нас издалека.

Я замираю. Уокер тоже замирает. И секунд тридцать никто не двигается.

Мы с Уокером стоим как единое целое. Думаю, наша близость сама за себя говорит. А Кайденс в его руках счастлива, как никогда, так что, если они ищут повод использовать что-то против нас — здесь они его не найдут.

Но они все равно могут что-то найти, не так ли, Эвелин?

Меня раздражает, что мой внутренний голос прав.

Уокер

Я наклоняюсь вперед, обхватываю ее волосы кулаком и откидываю ее голову назад, чтобы видеть лицо. — Сжимай мой член, Эв. Поработай этой чудесной киской и заставь меня кончить.

Я чувствую, как она сжимается, пока я продолжаю толкаться в нее сзади. И когда я смотрю вниз и вижу свою фамилию на ее футболке — той самой, которую я настоял, чтобы она оставила на себе, — я понимаю, что моя выдержка может сломаться в любой момент.

— Сильнее, Уокер. Трахни меня сильнее.

Я даю ей то, что она хочет, снова и снова ударяя бедрами по ее заднице, с каждым разом все сильнее. Мой рот закрывает ее рот, я продолжаю держать ее за волосы, заглушая крики.

— О, Боже, — выдыхает она, когда я отпускаю ее губы.

— Боже, Эвелин. Ты меня разрушила. Ты это понимаешь, да? — рычу я ей на ухо.

— Ты тоже меня разрушил, Уокер. — Ее дыхание поверхностное, и я чувствую, как она снова сжимается вокруг меня. — Чёрт, я кончаю.

— Давай. Кончи со мной. — Я держу ее на месте, глядя ей в глаза, пока наши тела соприкасаются, а потом она разрывается, крича, когда теряет контроль. Я следую за ней.

Когда мы оба изнемогаем, то падаем на кровать, и я притягиваю ее к себе.

— Мне нужно в ванную, — объявляет она спустя несколько минут. Я нехотя отпускаю её.

Возвращаясь, она стягивает с себя футболку, расстёгивает лифчик и бросает его в сторону. Потом уверенно возвращается ко мне на кровать, снова устраиваясь у меня в объятиях, положив голову на грудь. — Так-то лучше.

— Даже не знаю, что сексуальнее — когда ты в футболке с моей фамилией на спине или когда ты совершенно голая.

Она смеётся: — А зачем выбирать, если можно иметь и то, и другое?

Я переворачиваю нас, чтобы оказаться сверху, и держу ее руки над головой. Ее глаза загораются от моего движения, и я так сильно хочу взять ее снова. Когда я касаюсь ее входа своим членом, она кивает, давая мне разрешение, позволяя мне войти в нее.

Чёртов рай.

Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться этой женщиной — её телом, её глазами, её улыбкой, её светом. Я не зря сказал ей на день рождения: она вернула свет в мою жизнь.

Она — моя луна. Она и Кайденс — моя семья. Я люблю их так чертовски сильно, что не знаю, что с этим делать. Потому что, говоря ей о своих истинных чувствах, я вспоминаю аналогию с кроликом, которую рассказала мне Келси. Я боюсь ее напугать.

Прошёл всего месяц. Месяц полного блаженства, конечно, но и месяц исполнения всех моих фантазий о ней.

Осталось меньше двух недель до финальной медиации, и я хочу пойти туда, зная, что Эвелин принадлежит мне полностью. Но каждый день я борюсь с собой: подталкивать её к решению или позволить всему идти своим чередом. Поэтому пока я просто продолжаю показывать ей, как сильно она мне нужна. Я хочу, чтобы она знала — я хочу её всем сердцем, не произнося пока этих слов.