Чтение онлайн

— Вижу. Просто я... — начинает она.

Но я не даю ей договорить. Вместо этого накрываю её губы своими, стараясь поглотить её сомнения, её страхи. Эвелин не нужно признаваться мне в своих чувствах — я чувствую их каждый раз, когда мы прикасаемся, каждый раз, когда она встречает меня дома после смены, каждый раз, когда смотрит на меня, будто не верит, что я всё ещё рядом. Я хочу этой жизни. Чёрт, я хочу её и Кайденс до конца своих дней.

Но хочет ли она меня?

Пока мне приходится довольствоваться тем, что я уже знаю. По крайней мере, теперь она знает мою правду. Надеюсь, это развеет часть её сомнений.

Наши языки переплетаются, и вдруг в нас обоих вспыхивает отчаяние. Желание соединиться с ней, напомнить о том, что у нас есть, захлёстывает настолько, что я уже расстёгиваю джинсы и стягиваю их, пока она снимает с себя шорты.

Я стягиваю с неё топ, оставляя нас обоих обнажёнными, и веду её к кровати.

— Не сомневайся в этом, Эвелин, — говорю я, укладывая её. Тут же вхожу в неё, и её стон наполняет комнату.

— Я не хочу, Уокер. Я не сомневаюсь в тебе. Я просто сомневаюсь во всём остальном... — шепчет она, пока я нахожу ритм и вновь накрываю её губы, чтобы заглушить эти страхи.

Я позволяю своему телу говорить за меня, сжимая её бёдра и ягодицы, притягивая как можно ближе. Мои губы находят её грудь, языком я кружу вокруг соска, доводя её до экстаза и ощущая, как она сжимается вокруг меня.

Моё сердце ноет от любви и страха потери. От всепоглощающей любви и надвигающегося, почти ощутимого горя.

Говорят, что горе — это любовь, у которой нет выхода. Я уже испытывал горе — совсем недавно, потеряв лучшего друга. Но потерять Эвелин? Думаю, моё сердце этого не выдержит.

— Доверься мне, Эвелин, — шепчу я, сдерживая оргазм, потому что чувствую, как внутри меня нарастает напряжение. Мне кажется, что я не могу войти в неё достаточно глубоко, чтобы доказать свою любовь, свою преданность, свою готовность быть рядом. Но каждый раз, когда я вхожу в неё снова — я стараюсь. — Доверься мне. Позволь мне любить тебя, быть рядом, поддерживать тебя во всём.

Эвелин кивает, вновь срываясь в поцелуй и разрываясь в оргазме, цепляясь за меня дрожащими руками. Я жду, пока она почти полностью успокоится после своей разрядки, прежде чем позволить себе самому достичь кульминации.

Лежа рядом, я думаю, как вернуться к разговору. Но, к счастью, Эвелин говорит первой.

— Я влюбляюсь в тебя, Уокер, — шепчет она, и я поднимаю голову, чтобы видеть её лицо.

— Я влюбился давно, Эвелин, — провожу рукой по её щеке. — Чёрт, ты меня разрушила, полностью уничтожила во мне желание хотеть кого-то ещё. Но мне нужно, чтобы ты открылась мне, милая, — кладу ладонь ей на грудь, поверх сердца. — Я хочу знать тебя настоящую — все твои изъяны, секреты, раны. Я хочу видеть твои шрамы, чтобы показать тебе: это не недостатки, Эвелин. Это твоя история. А с историей мы можем только одно — учиться на ней.

Она глубоко вздыхает, выдыхает и прикусывает нижнюю губу: — Хорошо.

— Хорошо?

— Да. Думаю, пришло время рассказать тебе одну историю...

Эвелин

— Твоё предложение впечатляет, — Сет Фергюсон, мой начальник и наставник, сцепляет руки на груди, глядя на меня через стол. — Хотя меня это не удивляет.

— Правда? — я почти подпрыгиваю в кресле напротив. Я так нервничала, показывая ему свою работу — не хотела его подвести. Он годами позволял мне учиться у него, готовил меня к работе в фирме. Всё это было бы напрасно, если я не смогла бы оправдать его ожидания.

Сет встаёт, обходит стол и садится на его край передо мной: — Я более чем впечатлён, Эвелин. Я знал, что ты подходишь для этой работы. — Он протягивает руку и заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо. Всё моё тело моментально напрягается.

Сет достаточно взрослый, чтобы быть моим отцом. Я знала его всю жизнь, и он никогда не прикасался ко мне вот так.

Может, я всё преувеличиваю. Да, Эвелин, ты просто параноик.

Но затем его пальцы скользят вниз по моей руке.

— Эм… Сет?

— Не делай вид, что ты этого не хочешь, Эвелин. — Он теперь стоит надо мной, опираясь руками о подлокотники моего кресла, полностью загнав меня в ловушку.

— Чего не хочу?

— Я видел, как ты на меня смотришь.

Я хмурюсь: — О чём ты говоришь?

Он касается своей промежности поверх брюк: — Ты этого хочешь. И теперь, когда тебе восемнадцать, ты можешь это получить.

Тошнота подступает к горлу от этого воспоминания — поэтому я почти никогда о нём не говорю. Мне до сих пор больно от того, насколько наивной я была, как меня разочаровал человек, который якобы помогал мне строить карьеру, а на самом деле просто подготавливал меня к роли своей любовницы.

После того как мы с Уокером оделись и забрали Кайденс, мы ушли с костра пораньше. Маме Гиб это, конечно, не понравилось, но нам нужно было поговорить — особенно сейчас, когда до медиации остаются считаные дни.

И его признание сегодня выбило меня из колеи.

Он любит меня. Хочет остаться в браке. Он набил татуировку с совой и луной — навсегда увековечил меня и мою дочь на своём сердце.

И я тоже этого хочу. Я знаю это. Но мне нужно перебороть страх. Страх, что история повторится.

Я знаю, что Уокер — не мои родители и не Сет Фергюсон. Но дать кому-то такую власть над своими эмоциями страшно, потому что я уже сталкивалась с тем, как этим могут злоупотребить. Очень рано в жизни я поняла, что доверять людям — опасно.

Когда Кайденс засыпает, я выхожу к Уокеру на веранду. Он уже налил мне бокал вина. Мы садимся на диван — мне нужно, чтобы он был рядом.

Я сказала ему, что хочу рассказать историю. Он уже знает части этого рассказа. Осталось только собрать их вместе.