Чтение онлайн

— Я знаю, вы все удивились, что в этом году костёр устроили раньше, но на то есть причина, — продолжает папа, переводя взгляд на меня.

Когда он спросил, не буду ли я против, если он объявит нас с Эвелин мужем и женой перед всеми, я без колебаний согласился. Знаю, для неё это будет неожиданностью, но я хочу, чтобы она почувствовала — моя семья принимает её как свою.

Кроме того, так я показываю ей: она теперь часть моей жизни, и я не хочу, чтобы это когда-либо изменилось.

— Элейн и я недавно обрели двух новых членов семьи Гибсон. Почти два месяца назад наш сын Уокер женился на женщине, которую давно любит и пообещал любить не только её, но и её дочь.

Я поворачиваюсь к Эвелин. Её глаза широко распахнуты от шока, губы приоткрыты в изумлении. Беру её за руку, помогаю подняться и веду к месту, где стоит мой отец.

Вокруг раздаются перешёптывания, но я не обращаю внимания ни на что, кроме неё.

Когда мы подходим ближе, отец снова говорит, всё ещё держа микрофон: — Эвелин, ты и твоя дочь теперь часть нашей семьи. Ты помогла нашему сыну стать тем мужчиной, которого мы воспитывали, и подарила нам внучку, которую мы любим. Элейн и я желаем вам обеим счастья на всю жизнь.

Толпа разражается аплодисментами, а в глазах Эвелин появляются слёзы, её щёки заливаются румянцем.

— А раз уж вы так спешили пожениться... — подмигивает он Эвелин, но бросает на меня строгий взгляд. — Мы подумали, что вы могли бы исполнить свой первый танец как муж и жена перед всеми. Что скажете?

Технически, это не наш первый танец, но в каком-то смысле — да. Первый раз, когда мы можем отпраздновать нашу свадьбу перед всеми.

— Потанцуешь со мной, милая? — спрашиваю я её.

Эвелин кивает, её руки дрожат в моих. — Да.

Раздаются новые аплодисменты и возгласы. Я веду её к центру танцпола. Начинают звучать первые аккорды It’s Your Love Тима МакГроу, я притягиваю Эвелин к себе, обнимая одной рукой за талию, второй беру её ладонь и отвожу в сторону. Мы покачиваемся в такт мелодии, глядя друг другу в глаза.

— Ты знал, что твой отец это устроит? — спрашивает она, пока мы двигаемся, под пристальными взглядами окружающих.

— Знал.

— Хитро, — шепчет она, но я вижу улыбку, прячущуюся в уголках её губ.

— Если бы я сказал тебе заранее — ты бы согласилась прийти? Или всю неделю переживала бы из-за этого?

— Нет и да.

— Вот именно. — Я наклоняюсь и целую её: — Я просто хотел потанцевать со своей женой. Подай на меня в суд.

— Твоя жена, — повторяет она мои слова, вздыхая от удовольствия. — Я бы хотела разозлиться, но не могу. Не когда ты так хорошо танцуешь, Уокер. — Она снова вздыхает, закрывая глаза. — Думаю, я бы позволила тебе танцевать со мной вечно.

— Я именно этого и хочу, Эвелин.

Её глаза раскрываются, и весь мир словно исчезает — есть только она. Моё будущее.

— Я хочу вечно быть с тобой.

Песня заканчивается, публика аплодирует, а я страстно целую её в губы напоследок. Затем беру её за руку и увожу от толпы к дому, стремясь найти место, где мы можем побыть наедине.

Одна из гостевых комнат свободна. Я завожу её внутрь, захлопываю дверь, прижимаю её к ней и жадно накрываю её губы своими.

Желание наполняет меня с ног до головы. Я хочу эту женщину прямо сейчас. И ничто не остановит меня от того, чтобы сказать ей то, что чувствую.

— Боже, почему ты заставляешь меня чувствовать, будто мне не хватает воздуха? — шепчет она, пока мои губы скользят по её шее к уху, запоминая каждый миллиметр её кожи.

— Ты заставляешь меня чувствовать такое каждый день, Эвелин, — поднимаю голову, чтобы заглянуть ей в глаза. — Но не потому, что захватываешь дыхание. Нет. Просто раньше без тебя в моей жизни я словно вообще не дышал. Я живу, только когда ты моя.

— Уокер... — её пальцы вцепляются в мои плечи, когда я прижимаюсь к ней бёдрами, давая ей почувствовать, что она со мной делает. Затем я стягиваю с себя рубашку и показываю, насколько серьёзен.

Эвелин замирает при виде татуировки. Кожа ещё красная и воспалённая, но рисунок идеален, он запечатлел моих девочек так, как никто другой не поймет.

На левой стороне груди — красивый эскиз луны с детально прорисованной поверхностью. А на её фоне — ангельский совёнок с большими глазами, точно такими, как у маленькой девочки, что украла моё сердце. На груди совёнка выгравированы буквы Д и Ш — в честь Джона Шмидта. Я хотел, чтобы он тоже стал частью этого рисунка. Ведь он всегда будет с ними.

Вся работа выполнена в чёрно-белых тонах, но выглядит потрясающе.

— Когда ты это сделал? — шёпотом спрашивает Эвелин, нежно проводя пальцем по татуировке. Я морщусь — кожа ещё болит, но её восхищение помогает справиться с болью.

— Сегодня.

— Зачем? — её глаза поднимаются на мои.

— Разве не очевидно, Эв? — беру её лицо в ладони и наконец выпускаю то, что сдерживал месяцами: — Я люблю тебя, — выдыхаю я, позволяя этим словам ожить. Так правильно наконец произнести их вслух, после всех этих недель молчания и сомнений. Но к чёрту всё. Она должна знать, что я чувствую, прежде чем мы дойдём до этой развилки на пути к счастью.

— Я люблю тебя и Кайденс. И хочу быть с вами обеими... навсегда. — Она приоткрывает рот, но я прикладываю палец к её губам, не давая ей перебить: — Для меня всё это никогда не было игрой, Эвелин. Я не думал о нашем браке как о временном. Я хочу всё: хорошие и плохие дни, все преграды и моменты, от которых захватывает дух. Я хочу тебя. Я люблю тебя. И так хорошо наконец это сказать. — Я выдыхаю, пытаясь успокоить сердце, и продолжаю: — Тебе не нужно говорить это в ответ, Эвелин. Я знаю, ты пока не там, где я, но уверен — ты ближе, чем думаешь.

— Я так сильно забочусь о тебе, Уокер. У меня к тебе такие сильные чувства, но...

Чёрт. Ненавижу это слово.

— Но что будет после медиации, Уокер? — заканчивает она.

Я сглатываю, проводя большим пальцем по её нижней губе: — Это зависит от тебя. Я уже здесь. Я с самого начала был здесь. Но, пожалуйста, не думай, что я предложил этот брак, ожидая, что ты влюбишься в меня. — Её губы растягиваются в мягкой улыбке. — Хотел ли я, чтобы из этого что-то получилось? Не буду лгать — да. Но моей первой мыслью с самого начала было — спасти Кайденс от жизни без тебя. И я буду рядом столько, сколько тебе нужно. Но что касается нас... После всего, что было в последние месяцы... Ты можешь честно сказать, что не видишь для нас будущего, Эвелин?