Чтение онлайн

— Но проблема в том, что у нас заканчивается время. Когда она всё осознает — может быть уже поздно. Медиация через пять часов. Мы не разговаривали с тех пор, как я ушёл из магазина вчера вечером.

— Ну а ты собираешься прийти ради неё?

— Конечно, мам. Я бы не позволил себе не придти.

— Вот и всё, что от тебя нужно, сынок. Просто прийти. Поступки говорят громче слов. Она знает, что ты чувствуешь, и, возможно, время, проведенное в одиночестве, помогло ей понять, что она чувствует.

Господи, надеюсь, что так и есть.

— Но тебе срочно нужен душ. И еда.

— И сон, — добавляю я, зевая.

— Да. Иди, приведи себя в порядок, немного вздремни, а я позвоню Уайатту, пусть привезёт тебе сменную одежду.

Вставая со стула, я снова обнимаю её.

— Спасибо, мам.

— Нет, спасибо тебе, Уокер. За то, что ты стал тем мужчиной, которого я воспитывала. — Она кладёт ладонь мне на щёку. — Нет большего счастья для матери.

— Эвелин заставляет меня хотеть быть тем мужчиной, который ей нужен. Тем, без кого она не сможет жить. Я хочу стать для них всем тем, чем Джон не смог.

— И ты становишься. Ты отдаёшь дань памяти другу, но и себя самого ты не предаёшь — ты честен в своих чувствах. Всё будет хорошо. Я в это искренне верю.

Надеюсь, она права. Хотя… мама всегда права. Лучше бы ей не нарушать эту свою победную серию сейчас.

Эвелин

Когда я просыпаюсь в среду утром, я едва могу открыть глаза. Они настолько опухли от слёз, что я понимаю — макияж сегодня сделать всё равно не получится, так что можно даже не пытаться.

Из детской рации доносятся лепетания Кайденс, значит, она уже проснулась. Но так как она пока не плачет, я позволяю себе немного времени, чтобы собраться с мыслями перед этим днём.

И снова слёзы подступают к глазам.

Уокер.

Он должен был бы быть сейчас здесь, в постели рядом со мной, будить меня своим хриплым утренним голосом и ласковыми прикосновениями. Он должен был бы прижать меня к себе, поцеловать в плечо, разбудить моё тело так, как только он умеет.

Но его нет. И винить в этом некого, кроме себя.

Я провожу рукой по белым простыням на его половине кровати, вдыхая запах ткани, пытаясь уловить остатки его аромата, чтобы хоть немного унять эту боль в груди. Но не чувствую ничего. Будто он уже исчез, оставив меня одну — именно так, как, казалось мне вчера, я этого хотела.

Господи, как же я ненавижу то, что он ушёл. Что я заставила его уйти.

Я была так разбита, что наговорила ему то, чего на самом деле не хотела говорить.

Я не хочу бежать. Я не хочу, чтобы он отказался от меня и Кайденс.

Я тоже хочу любить его вечно.

Я просто напугана. Я в шрамах. Я до сих пор ощущаю эту боль — по многим причинам — и сорвалась на него. А он столько раз доказывал, что любит меня, что рядом, что не даст мне ни единого повода усомниться в нём. И всё равно я сомневалась.

А теперь утро дня медиации — дня, когда мне предстоит снова встретиться с родителями Джона и, возможно, договориться о встречах с внучкой. Или, в худшем случае, услышать, что я больше не единственный опекун своего ребёнка.

И я не знаю, будет ли Уокер рядом со мной. Почему бы ему быть там? После всего, что я ему наговорила? Зачем ему снова бороться за меня?

Сколько ещё я буду убеждать себя, что не могу быть счастлива с ним? Что у нас ничего не получится, ведь в остальном в моей жизни никогда не бывало легко?

Я ведь никогда не узнаю, если продолжу отталкивать его.

Понимая, что мне нужно знать, что я его окончательно не потеряла, я беру телефон и перечитываю сообщения, которые он прислал мне прошлой ночью:

Уокер: Я люблю тебя, Эвелин.

Уокер: Ты не сможешь оттолкнуть меня.

Уокер: Я буду любить тебя вечно.

Уокер: Я готов сражаться с каждым твоим демоном, лишь бы ты могла свободно дышать. И именно этим я сейчас и занимаюсь.

Со свежими слезами на щеках я нахожу его контакт и набираю номер.

Я должна услышать его голос. Должна знать, что между нами всё ещё есть «мы», что увижу его сегодня утром в суде. Но трубку никто не берёт, и вместо этого я слышу голос автоответчика.

Я сбрасываю и сразу набираю снова. Опять без ответа.

И тут Кайденс начинает плакать в кроватке, и мне некогда продолжать звонить.

Мой разум моментально рисует худшие сценарии — а вдруг с ним что-то случилось? Ведь он написал, что борется с моими демонами… Что это значит? Что он сделал?

Если с ним что-то случилось, а я так и не успела сказать ему, что тоже люблю его — я не переживу. Я уже испытала подобное с Джоном, бесконечно коря себя за последние слова, которые тогда сказала.

Я не хочу снова пожалеть о несказанном.

После того как я переодела Кайденс, накормила её и убрала в доме, чтобы хоть как-то отвлечься, тревога никуда не уходит. Я снова пытаюсь дозвониться до Уокера, но — без ответа.

Медленно и дрожа от нервов, я везу нас в центр города.

— Доброе утро, — приветствует нас Чейз, стоя у ступенек перед зданием суда. Он прикрывает глаза от солнца. Я надеялась, что Уокер будет с ним.

— Доброе утро.

— Готова?

— Насколько вообще можно быть готовой, — отвечаю я, поднимаясь к нему. Мой взгляд ищет в толпе фигуру моего мужа, но его нигде нет. — Эм… ты не слышал что-нибудь от Уокера?