Чтение онлайн

– Разберусь, - хмуро отозвалась я.
– Полина, а ты сама живая? А эти женщины?

– Слишком много вопросов, Анна.

Она махнула рукой, женщины опустили "помост", я подняла не такую уж легкую девочку и повернувшись пошла к так и стоявшим как изваяния лошадям. Положила Агнешку под деревом, и лишь потом похлопала по колену Бельмондо, про себя и не могла называть его по-другому.

– Господин Де Бельмонрт, смотрите!
– заорала во весь голос. Бедный француз чуть с лошади не свалился.

– А? Что? Николь, смотрите, там кто-то лежит!
– заорал в ответ капитан Очевидность.

Жан-Поль мгновенно соскочил с лошади и рванул к дереву, радостно прокричав.

– Мадемуазель Николь, она жива, девочка жива!

Он легко поднял ребенка, Агнешка дышала спокойно, она просто спала. На таком же, как у матери нежном и прекрасном лице, светилась загадочная улыбка "Джоконды". Обратно мы добрались быстро, пустив лошадей в галоп. Я сама открыла калитку, а потом и ворота, чтобы Бельмондо мог ввести внутрь лошадей. Не успела удивиться тому, что Степан нас не ждет возле ворот как из дома выскочила Марфуша и с криком бросилась к нам.

– Там, в деревне, хотят бабку-травницу сжечь. И наши дворовые туда ж побёгли.

– Да чтоб им весело жилось, паразитам, - высказалась я.
– Чем им бабуля не угодила?

– Так Гаврила вроде видел, что Агнешка к ней в избу забежала...

– Марфа возьми девочку, мы нашли её в лесу, позови Степаниду и глаз с неё не спускайте!
– грозно приказала я, Марфуша приняла ребенка от француза и резво поскакала назад в дом, я спросила вдогонку.
– Где дом травницы?

– А то вы не знаете?
– удивилась девушка.

– Марфа, отвечай когда спрашиваю. Не помню я, контузия еще не прошла.

– Скажете тоже - дом, - хмыкнула девушка, - избенка покосившееся в конце деревни.

Я повернулась к Бельмондо.

– У нас новая беда, крестьяне решили, что к пропаже ребенка имеет отношение местная травница и собираются сжечь её избушку.

– О! Это самосуд, да еще и без оснований. Мы нашли ребенка. Что вы намерены делать, мадемуазель Николь?

– Остановить их!
– отозвалась я, запрыгивая опять на Звездочку.

– Я с вами, мадемуазель!

От этого "мадемуазель" меня прямо корежило, от так долго его произносил, хотелось сказать:"Короче, Склифосовский". Между тем уже начало темнеть и в сиреневых сумерках все стало расплывчатым, а от красной звезды в небе исходило особо зловещее сияние. Проскакав липовую аллею и несколько полей мы въехали в деревню. Пламя было заметно издали, я стукнула пятками по бокам Звездочки и лошадь понеслась еще быстрей. Мужики и женщины стояли полукольцом вокруг хижины и смотрели, как огонь начинает лизать стены.

– А ну, тушите огонь!
– что было сил гаркнула я.

Реакция ноль. Мрачные лица селян повернулись ко мне.

– Я кому говорю, паразиты чертовы, танкер вам в зад! Агнешка нашлась! Тушите огонь, а то сейчас у меня сами туда прыгать будете! Я вам устрою соревнования - кто выше прыгнет!

Из хижины раздался крик. Я рванулась в избе, но была отброшена крепкой рукой Бельмондо. Он скинул с головы кивер и накрывшись у кого-то отобранной дерюгой распахнув дверь вошел в поваливший оттуда сизый дым. Я обернулась к толпе, оскалилась и заорала так, как только позволяли легкие.

– Тушите гады! Бегом за ведрами, лопатами, быстро!

Мужики заметались, бабы завыли. А из дверей пританцовывая выскочил Жан-Поль с травницей на руках. Отбежав от полыхающего уже вовсю дома он положил женщину на траву и стащил с себя дымящиеся сапоги. Я обернулась на топот и увидела, что прискакал в сопровождении отряда солдат Платон Яковлевич. Пожар потушили, мужики разошлись по домам: так же молча, даже не оглядываясь на обугленную избу. Словно и не они поджигали. Я рассмотрела в толпе Андрея и прищурив щипавшие от гари глаза прошипела.

– Это что за самоуправство, а? Как ты мог допустить такое...,- я не могла подобрать доступных для понимания управляющим слов, - варварство!

– Так, барышня, Гаврила видел...

– Да чтобы он окосел на оба глаза, Гаврила твой. С ним я отдельно разберусь. Но ты, ты же образованный человек, управляющий! А Степан где?

– Степан их остановить пытался, так его по голове приложили, отдыхает вон, - показал он рукой за плетень.

– Организуй повозку, и доставь бабулю и Степана в дом.

– Со знахаркой всё будет хорошо, - подошел ко Платон Яковлевич, - а француз ожег ступней получил, но и это не страшно, повязочку наложим с карболовой кислотой, а каков герой этот Де Бельмонтр, а Акулина Савельевна?

– Я Савельевна?
– удивилась я.

– А то как же, - кивнул доктор, - дедушка ваш Савелием величался, так и записали.

– Ну, да, - хмуро согласилась я.
– Платон Яковлевич, а что Степан? Сильно его ударили.

– Прилично досталось вашему конюху, но у него голова крепкая, уже и сознание пришел. Обошлось все, слава Богу.

Когда вернулись в дом бедная Марфуша пришла в ужас от моего вида. Они со Степанидой устроили бабулю, имя которой было Марта. А потом наполнили барскую ванну. О, я испытала истинное блаженство. Марфуша вымыла мои волосы, сполоснула их крапивным отваром, потом я с наслаждением надела чистую рубашку и домашний капот. Уже начало рассветать, но я решила пройти на "французскую" половину поблагодарить майора за спасение бабули-знахарки.

Прошла в левое крыло, толкнула дверь, чтобы попасть в гостевой салон, откуда уже доносился запах кофе.

– Господин… ,– начала я

И осеклась, майор был не один, в комнате находился и Платон Яковлевич, они сидели за маленьким круглым столиком у высокого окна. Француз мгновенно вскочил, склонив голову в поклоне. Майор и доктор тоже успели умыться и переодеться.

– Мадемуазель Николь

, – Жан-Поль уставился на меня блестящими глазами, – несмотря на столь бурные вечер и ночь, позвольте пожелать вам доброго утра и выразить восхищение вашей храбростью. Редкая девица, столкнувшись с подобными обстоятельствами, проявила бы вашу стойкость духа…