Чтение онлайн

Она повернула голову, упираясь лицом прямо в мужскую грудь, носом отталкивая одежду, чтобы пробраться как можно глубже. Торгни пах пролитой на рубашку медовухой и лесными орехами. Прижав губы прямо к ткани, Улла начала говорить. Она чувствовала вибрацию своего голоса, которая расползалась от груди Торгни. Так она была уверена, что он её слышит.

– Я обещала тебе передать последние слова Тора, - произнесла уверенно девушка. – Его голос сейчас звучит в моих ушах.

Торгни её услышал, поэтому крепко сжал, покачивая в своих руках.

– Возьми моё оружие, человек, и сражайся с чудовищами, - повторила Улла слово в слово. – Вся сила молний и грома достанется тебе. Не подведи меня! Защити Мидгард! Возьми моё оружие, человек…

Улла повторяла и повторяла. Но Тор не смотрел ни на неё, ни на Скалля. Он смотрел куда-то в другую сторону, обращаясь к тому, кого не было среди их людей.

Торгни нахмурился, он хотел громко задать вопрос, но в этот момент всё вокруг затряслось, забилось, камни полетели отовсюду, а волны одна за другой стали накатывать на берег. Небо разразилось раскатами грома, а тело Тора упало на горизонте, замерев навсегда.

Неистово кричали все девять миров!

Кричали до визга даже песчинки под ногами, люди, животные, горы и боги слились в единый вой.

Улла приподнял голову к лицу Торгни, увидев, как ужас смешался со скорбью на его лице. Он перевел взгляд на девушку. Распахнув глаза, она прошептала, не зная, услышит ли он её слова:

– О ком говорил То…

Торгни не дал ей договорить и, наклонившись, поцеловал. Улла вздрогнула и замерла в его руках, но потом почувствовавла, как голоса в ушах затихают. Она приоткрыла губы навстречу поцелую, продлившемуся лишь несколько мгновений. Теперь она отчётливо слышала только огромную толпу людей, окружавшую их.

Наконец Улла отстранилась и вздернула свой носик. Она с вызовом посмотрела в глаза Торгни, а потом за его плечо. Там в толпе стоял Скалль и, хитро сощурив свои пронзительные глаза, наблюдал за ними. Встретившись взглядом с Уллой, он улыбнулся, а потом растворился в толпе.

Она побледнела и открыла рот, чтобы выплеснуть свой гнев на Торгни, но он вдруг встряхнул её, схватив за плечи и в ужасе прошептал:

– Спасибо, что передала мне последние слова Тора, как и обещала!
– Торгни положил ладони на щеки девушки и наклонился, заглядывая в её глаза. – Я уже давно знал, что не устою перед твоей манящей силой. Всю жизнь я мечтал после смерти отправиться к своему богу Тору, чтобы рассказывать ему о своих великих подвигах. Но вот Тора нет! И последнее, что от него осталось – его слова. И ты подарила мне их, - он мягко улыбнулся, а потом вздохнул и стал очень серьезным: - Но, Улла… О ком бы не говорил Тор, умоляю, не передавай его слова Скаллю.

– Почему? – прошипела в ответ Улла. Собственный голос показался ей новым, она успела соскучиться по его звучанию, пока была глуха.

– Если кому-то суждено взять оружие Тора, то Скалль потратит наше время на поиски этого человека. Как он шёл за Лейвом. Скалль не должен сомневаться в своем величии, пообещай мне!

Улла вздрогнула от резкого голоса Торгни. Когда он говорил о своем конунге, то, кажется, забывал даже о том, что только что целовал Уллу.

– Я спрошу богов…

– Нет! – воскликнул Торгни. – Не спрашивай. Никому не говори о том, что слышала.

Улла отшатнулась от него, а потом молча развернулась и пошла прочь, прижимая пальцы к своим губам.

Наваждение постепенно пропало. Улла не знала, как ноги донесли её до длинного дома, где она практически в полном одиночестве зажалась в тёмном углу. Она так тяжело дышала, что вскоре начала задыхаться, хватаясь руками за стены. Но никого не было рядом, даже надоедливого приставучего Торгни.

Губы Уллы начали синеть, а глаза бешено вращались.

Кому Тор оставил своё наследие?

Кому он доверил Мьёльнир и всю мощь грома и молний?

Ей было сложно представить, что Тор говорил не со Скаллем. Она была уверена, только он один избран богами, чтобы защищать их мир. Но теперь вся её уверенность рушилась. К тому же Торгни теперь знал, что Скалль может быть не единственным избранным защитником.

Какой кошмар!

Если Скалль потеряет свою власть над людьми, то и её собственная может разрушиться. Нельзя допустить, чтобы Торгни что-то ему рассказал. И ей надо молчать, он прав. Они не должны позволить Скаллю сомневаться в себе.

Улла втягивала в панике носом воздух, но тот будто сопротивлялся. Так и не совладав со своими мыслями, она согнулась пополам, а потом потеряла сознание.

[1] Скол – общий тост.

– ...и, если до восхода солнца ворота города не откроются перед нами, армия конунга Скалля возьмёт город силой!
– вены на шее кричавшего напряглись и набухли.

Не даром его слова долетали до ушей не только стражи на стене города, но и до тех, кто стоял по ту сторону ворот.

Например, до Ракель. Она стиснула зубы, вслушиваясь в каждое слово. За ворота гонцов не пустили, поэтому отец и братья высокомерно взирали на них со стены, как если бы эти деревянные палки, сложенные в подобие защиты, смогли спасти здесь хоть кого-то от армии конунга Скалля. От его северного полчища.

Но, конечно же, отец будет до последнего считать, что Урнес несокрушим. Совсем близко к ним не так давно город Гаулар сдался без боя, хоть ярл Хундольф на тинге[1] месяц назад кричал громче всех, что не только не сдаст город какому-то самозванцу, но и лично пронзит этого наглеца.

Интересно, думала Ракель, что именно заставило ярла передумать?

Ходили слухи, что северный щенок буквально без боя подчинил себе город Харстад, из которого начал своё долгое путеществие. Ещё говорили, что он был богом, который родился и вырос в этом городе. Слухи ходили разные. И что он подчиняет разумы одним своим голосом, и что завораживает своим взглядом. Каждая история о новых победах конунга Скалля обязательно рассказывала о его новых чудесных силах. Иначе как люди могут сдавать города этому захватчику без боя?

Ракель изнывала от любопытства.

– Отец!
– она подбежала к ярлу и встала между ним и своими братьями.
– Я слышала гонца. Что мы будем делать?
– глаза ее горели от томительного ожидания.

Ракель надеялась, что по её лицу отец не сможет понять, что она будет рада, если город сдадут новому сильному вождю. Потому что хуже правителя, чем Хрут, придумать было сложно. Подходила к концу третья зима их тяжелого голода, но ярл Урнеса всё ещё считал, что люди только придумывают себе несчастья. Он никого не хотел слушать, а сам был туп и слеп.