Чтение онлайн

Но на ура как-то не получилось. Поднявшиеся в атаку агдамцы попали под перекрестный огонь засевших в больничных корпусах пьяных санитаров и нянечек. Бичи залегли метрах в ста от центрального входа, и никакие уговоры командиров не могли заставить их подняться. Одновременно посланная в обход спиртразведрота полка попала в засаду, устроенную фельдшерами тринадцатой спецбригады скорой помощи, и, почти в полном составе взятая в плен, была тут же на месте «торпедирована» кровожадными спецназовцами.

Неудача постигла и команду железного крейсера: подойдя слишком близко к окнам больничного корпуса, он подорвался на установленном психиатрами фугасе, начиненном ампулами с морфином. Взрывом выбило пару передних колес головной платформы, а осколками ампул был выведен из строя весь расчет славной трехдюймовки. Четверо здоровенных парней — все питерские наркоманы-добровольцы, помогавшие Каляну у орудия, свалились замертво, получив смертельную дозу морфина. Сам Калян, отошедший в этот момент за пивом, не пострадал, но без прислуги не мог с бодуна справляться со сложным механизмом орудийного замка. Прикрывая отход агдамцев, бронетрамвай сдал назад, выходя из зоны обстрела. Через полчаса, устранив неполадки (вместо слетевших стальных поставили деревянные колеса) и ободрив приунывших бичей, бронетрамвайщики пошли в новое наступление.

Психушка оказалась для спиртармейцев крепким орешком. Основательно запасшиеся медицинским спиртом обкуренные вусмерть санитары не думали поддаваться и плотным ружейным огнем срывали все атаки красных.

Чопик был вне себя от злости. После восьмой атаки он решил изменить тактику: не ограничивать боевую работу трамвая пассивной поддержкой наступающей пехоты, а перейти к активным действиям. В то время как агдамские бичи в очередной раз поднялись в атаку, пытаясь в лоб штурмовать ощетинившуюся пулеметами и бормашинами больницу, «Беспределыиик» выскочил с торца головного корпуса и высадил десант. Под прикрытием Серегиной зенитки, метким огнем своих стволов приведшей к молчанию все имевшиеся здесь пулеметные гнезда противника, десантники проникли на территорию больничного городка и через продухи пробрались в подвал, быстро очистив его от пьяных в зюзю психмучителей. Захваченный в покойницкой патологоанатом был препарирован ими на месте. Но дальше подвала пройти не удалось: обнаружив в покойницкой десять сорокалитровых фляг со спиртом, десантники принялись за раздел ценного трофея, позабыв о том, для чего они сюда прибыли.

Воспользовавшись заминкой, психиатры затопили подвал, спустив туда больничную канализацию. Десантники вынуждены были спешно ретироваться под прикрытие трамвайной брони.

Весь день красные безуспешно атаковали психушку. В девятом часу вечера разведка сообщила, что с запада, со стороны винзавода, к больнице подходят большие массы войск федератов. Вслед за тем позиции Агдамского полка подверглись массированному авианалету и обстрелу из дальнобойных крупнокалиберных гаубиц. Времени на раздумье не оставалось. Нужно было срочно что-то предпринять. Ермаков, взявший на себя командование операцией, созвал совещание. Все были в полной растерянности. Но тут произошло неожиданное. Пока судили да рядили, как быть — отойти, оставив несчастных узников на произвол судьбы, или до подхода главных сил противника еще раз попытаться захватить больницу, в психушке вспыхнуло восстание. Содержавшиеся на пятом этаже главного корпуса психи, освободившиеся от крепких пут смирительных рубашек, набросились с приготовленными заранее вилками и скальпелями на больничных сторожей и, перебив охрану, взяли весь этаж под свой контроль. Над крышей больницы взвилось переделанное из чьей-то заношенной до дыр футболки красное знамя.

Услышав звон бьющегося стекла, увидев вылетающих из окон пятого этажа пьяных санитаров, главный бронетрамвайщик сразу догадался, что произошло, и тут же принял единственно правильное решение.

— Товарищи! — обратился он к бойцам и командирам, с напряжением наблюдавшим за происходившим в больнице. — Настал решительный момент. Теперь или никогда! Наши безумные братья, томящиеся во вражеских застенках, готовы поддержать нас, и наш долг — сделать все возможное и невозможное, чтобы помочь им обрести желанную свободу! Да здравствует всемирный спиртолитический беспредел! Смерть буржуйским прихвостням! Даешь всемирное братство всех спивающихся!

Воодушевленные его пламенной речью агдамцы с развернутыми знаменами, с пением «Интернационала» пошли на приступ. Зажатые между двух огней психиатры были смяты и частью перебиты, а частью взяты в плен.

Пленных отвели в подвал и там препарировали. Изможденных пытками психов и алкоголиков уложили на носилки и вынесли из горящего здания. Многих пришлось приводить в сознание при помощи технаря, тройного одеколона и ацетона. А вот спирт, которым до предела была набита больница, спасти не удалось: весь он погиб в пламени начавшегося пожара. Закрепиться в больничном городке тоже не получилось — подошли опоздавшие всего на несколько минут федераты. Ермаков со своим бронетрамваем остался прикрывать отход доблестного бичполка. Весь вечер продолжался бой с превосходящими силами противника. Только когда последние носилки достигли расположения главных сил красных, усталый «Беспредельщик» прекратил обстрел федератов и, дав прощальный гудок, скрылся в тревожной темноте промозглой сентябрьской ночи, оставив нерасторопных врагов с носом.

Освобожденных психов на базе он уже не застал. Их со всей поспешностью отправили на реабилитацию. Передавали, что многим из них не помогала даже реанимация — так сильны были выпавшие на их долю страдания.

За свои решительные действия Чопик получил благодарность от Спиртвоенсовета фронта и лично генерала Ненашева. Присутствовавший при этом член Совета товарищ Спиртодубцев, у которого в психушке томился родной сын тунеядец и наркоман, взятый в плен еще полгода назад, а теперь вдруг счастливо обретший свободу, горячо обнял отважного предчека и, расцеловав троекратно, сказал дрогнувшим голосом:

— Спасибо за сына, командир! Спасибо! Век не забуду! Помирать стану, а тебя вспомню, какое ты мне ярмо на шею повесил!

— Да что вы, не надо! — растроганно улыбнулся краском. — Я еще и не такое могу!..

И действительно, буквально через неделю он снова сильно отличился, показав, что и впрямь способен на многое.

***

«Красному беспредельщику» поручили участвовать в штурме Тмутараканьского народного винзавода и имени Ивана Икотникова. Завод этот, расположенный в самом центре мегаполиса, имел стратегическое значение для снабжения красных частей пивом и являлся, по общему мнению, ключом к обороне всего города. Заняв его после тяжелых боев еще в начале августа, федераты лишили защищавших Тмутараканьск спиртармейцев возможности пить свое местное пиво. Необходимый алкашам ежедневно в огромных количествах продукт приходилось с большими трудностями подвозить из соседнего Синячинска, расположенного в ста пятидесяти километрах от Тмутараканьска, но его все равно не хватало.

Лишенные возможности пить ерш, спиртармейцы пачками переходили на сторону установивших в городе пивную монополию федератов. Положение красных становилось критическим. Несколько раз уже спиртармейские бичполки пытались штурмовать завод, но все их попытки в буквальном смысле слова захлебывались в пивном изобилии расположенных на подступах к нему многочисленных пивных и закусочных. Даже самые отборные спиртармейские части терпели полное фиаско, оказавшись под стенами завода. Потеряв здесь только за две недели сентября учебную роту студентов-алкоголиков ростовского университета, батальон магаданских зэков-полосатиков и бригаду тяжелых бульдозеров на педальном ходу, Спиртвоенсовет решил наконец ввести в дело свой главный и последний козырь — непобедимый бронетрамвай. В помощь ему направлена была штрафная рота чиновников-взяточников и 1-й спиртолитический советский полк язвенников-хроников.

Старые, дореволюционной постройки, красного кирпича мрачные заводские корпуса тяжелой, давящей громадой возвышались над окружающими их жилыми микрорайонами. От них за версту (даже две) тащило пивным перегаром и ароматом прокисшего сусла. Гнусное зловоние хмельным облаком окутывало и сам завод, и прилегающие к нему пивнухи. Над зданием центрального склада болталось на высоком шесте знамя федератов. Все подступы к заводу были густо заминированы и простреливались засевшими на крышах снайперами и пулеметчиками.

Нагрянув внезапно посреди ночи, Чопик попробовал по своему обыкновению с ходу захватить проходную завода, охранявшуюся взводом пенсионеров ветеранов труда и инвалидов по зрению. Но в темноте, не разобрав дороги, трамвай со всего разбегу наскочил на возведенную федератами перед воротами баррикаду из толстых бетонных свай. Передняя платформа получила серьезные повреждения, а главный двигатель трамвая от удара выбросило через окошко командирской боевой рубки метров на сто пятьдесят вперед на территорию завода вместе с задремавшим на посту пьяным вдрабадан главным механиком.