Чтение онлайн

Менее чем через неделю, лишившийся основного элемента в системе обороны, город пал. Вскоре, как было объявлено, «в целях выравнивания линии фронта», части Тмутараканьской противоударной армии без боя очистили причерноморские степи вплоть до южных отрогов Урала. Федераты перерезали единственную железнодорожную магистраль, по которой на Украину шли через Таджикистан поставки крупных партий афганского героина, опия-сырца и маковой соломки. Украинский пролетариат начал задыхаться без героиновой подпитки. Были введены талоны на героин. Украину захлестнула волна акций протеста изнемогавших в наркотической ломке трудящихся. Украиньска радяньска спиртолитична наркокоммуния пала под ударом контрреволюционеров, поднявших в осажденном Киеве 3 ноября вооруженное восстание под лозунгом «Сала, горилки, незалежности!». Оккупированная войсками НАТО Украина была объявлена подмандатной территорией Соединенных Штатов Америки.

Революции, как на Украине, так и в Перфорации, был нанесен серьезный удар. Отечественный наркозависимый пролетариат лишился главного и вернейшего украинского союзника. Но дело спиртолитической наркокоммунии не погибло. Просуществовав меньше года, она дала украинскому рабочему классу бесценный опыт борьбы за свои спиртолитические права, она позволила украинским алкоголикам ощутить себя грозной силой, способной решать любые, даже самые сложные задачи спиртолитического строительства. Она явила всему миру образцы массового алкогольного героизма и революционного единения многонациональных наркозависимых масс. Ушедшие в подполье наркоманы и алкоголики продолжали свою героическую борьбу. Обманутый националистами народ понял, оставшись без героина и не получив взамен ни сала, ни горилки, всю лживость данных ему мелкобуржуазными идеологами обещаний и ответил своим угнетателям новыми, еще более массовыми и глубокими запоями. Борьба не прекращалась. Она продолжалась, приняв новые, более изощренные формы.

***

За мужество и героизм, проявленные при обороне Тмутараканьска команда трагически погибшего «Красного беспредельщика» была награждена правительственными наградами и отправлена на отдых в санаторий. Там перед возвращением на фронт бойцы прошли двухнедельный курс усиленной спиртотерапии, включавшей в себя спиртовые ванны, пивоводочные коктейли и спиртобензиновые инъекции, в полном соответствии с последними достижениями советской спиртолитической медицины. По окончании санаторно-курортного лечения в начале декабря Чопик с друзьями был вызван в Курган в штаб Уральского фронта. Командующий фронтом маршал Вязов вручил славный пятерке высокие правительственные награды: ордена Зеленого Змия и денежные премии — по сто пятьдесят рублей каждому.

Ермакову, кроме всего прочего, вручили Звезду Героя, подарили почетную революционную трехлитровую пивную кружку с надписью «Товарищу Чопику — беззаветному борцу за пьяное счастье всех спивающихся» и новенькие старлеевские погоны.

— Нам бы штук десять таких «Беспредельщиков»! — растроганно сказал маршал, крепко пожимая обеими руками мозолистую Чопикову ладонь. — Мы бы сейчас в Мосхве сидели!

— Так, а нас уже пятеро есть! — скромно улыбнулся новоиспеченный старлей, сделав вид, что не понял, о каких беспредельщиках идет речь. — Может, не Мосхвой, так Питером тряхнем?!.

Вязов только крякнул от удовольствия.

Радостное событие решили отметить как следует — в ресторане, с истинно пролетарским размахом. Получив премиальные, нагладив новенькие, только со склада, форменные галифе, надраив до блеска пуговицы, бляхи и кокарды, заглянув в парикмахерскую, побрившись и наодеколонившись, друзья завалились в народную пельменную «Красная Тропиканка» — как с недавних пор стал называться национализированный новыми властями лучший курганский ресторан «Империал».

Швейцар у входа встретил колоритную компанию подобострастной улыбочкой:

— Красным спиртолитическим героям наше почтение! — пропел елейным голоском, застыв перед раскрытой дверью в почтительном поклоне.

— Прошу вас, господа-товарищи! — Предупредительно вышедший навстречу замешкавшимся в гардеробе гостям метрдотель широким жестом пригласил войти в большой, ярко освещенный хрустальными люстрами, сияющий венскими зеркалами и дорогим мраморным полом зал.

— Сюда, пожалуйста! — Он провел всю компанию к столу возле самой эстрады, на которой пьяные в стельку оркестранты лихо выводили что-то джазово-несуразное. — Вот меню. Выбирайте, господа! Кстати, предъявителям удостоверения хронического алкоголика у нас скидки.

— А нормально здесь! — с интересом разглядывая хрустальные люстры и лепные потолки, протянул Санек. — Я сто лет в ресторане не был. Последний раз перед четвертой ходкой, когда баклана по пьяни в подъезде подрезали. Знаете, в Нарьян-Маре такой есть ресторанчик неплохой — «Бревно» называется, очень рекомендую.

Никто из друзей не знал, где находится это самое «Бревно», но Санька это не огорчило.

— А ты, Калян, когда в ресторане был?

— Не знаю, — пожал плечами Калян. — Наверно, у сестры на свадьбе.

— А давно? — не унимался Санек.

— Дак, это, у сестры сыну уж двадцать пять лет сей год будет, вот… А замуж-то она еще раньше выходила…

— Та-а-ак! — протянул деловито изучавший меню Чопик. — Будем пить!

— Нам, пожалуй, пивка разливного — «Жигулевского», — принялся он объяснять подскочившему весьма своевременно официанту. — И покрепче чего-нибудь типа «Тропиканочки» или «Прусского Севера» — что у вас есть?

— И то и другое имеется, — услужливо улыбаясь, ответил официант.

— И того и другого, — резюмировал краском.

— Потом селедочки жареной, борщ вегетарианский. А с мясом нету?

— он вопросительно взглянул на улыбчивого прислужника.

— Нет, — ответил тот, улыбаясь еще шире. — Мясо, знаете ли, вредно

— последнее постановление Правительства рабоче-крестьянской опохмелки!

— Тогда борщ вегетарианский, котлеты рыбные из путассу, салат из крабовых палочек, кофе морковный, бутерброды с яйцом и мороженное из простокваши.

Закончив читать, положил меню на маленький жостовский поднос.

— Мороженого какого изволите? — поинтересовался официант, изгибаясь всем телом и услужливо заглядывая в лицо клиенту.

— Развесного, в стаканчиках, с деревянными палочками, — сухо парировал старлей и полез в карман за новеньким, только что перед рестораном купленным золотым портсигаром.

— И тушенки! — деловито напомнил Жирабас, возясь с салфеткой.

— И тушенки банок десять, — подтвердил Ермаков. — Для начала хватит.

Официант ушел и вскоре вернулся, неся на подносе выпивку и закуски.

Сначала обмывали ордена — все пять поочередно, потом Звезду Героя. Когда дошли до Чопиковых старлеевских погон, вышедший на эстакаду толстощекий, обрюзгший мужик в лакированных ботинках и сальной косоворотке затянул неестественно высоким срывающимся фальцетом, поминутно икая и пританцовывая:

— Хорошо быть кисою,

Хорошо собакою:

Где хочу, пописаю,

Где хочу, покакаю…

— Предлагаю тост за наших погибших товарищей! — посерьезнев от обилия выпитой «Тропиканочки» с пивом, выдохнул краском, кончив обсасывать пущенный по кругу в наградной кружке и вернувшийся к нему назад крепко проспиртованный погон. — За тех, кого нет сегодня с нами, кто отдал свою жизнь в борьбе за народное счастье.