Чтение онлайн

– Да я в общем-то особенно и не очаровывался: Нy, как твои раздумья?

– поинтересовался он.

– Насчет чего?.. Понял. Есть кое-какие соображения. Но это, понимаешь, не телефонный разговор. Ты лечись пока, читай вон "Трех мушкетеров" и выбрось все из головы. А я побежал.

И Иванов исчез.

Вечером явилась обещанная Наталья - сослуживица Сидорова из соседнего отдела - девица лет двадцати четырех, блондинка, стройная и cимпатичная. На ней была светлая юбка из искусственного меха, а шея была обмотана шарфом немыслимой алой расцветки, как нельзя более гармонировавшей с цветом волос, глаз и сапог. Сапоги же имели цвет небесной лазури. Больничный халат не в силах был испортить ее фигуру!

Такие женщины попадаются нечасто, и Сидоров, разумеется, имел ее в виду на случай непредвиденных обстоятельств, но не очень активно. Он не считал себя достаточно зрелым мужчиной.

Наталья тоже принесла апельсины, и, увидев аналогичные на тумбочке возле кровати Сидорова, страшно огорчилась.

– Это Иванов припер?
– сказала она.
– Вот паразит! Я ведь ему говорила, что апельсины несу я. Вообрази, Сидоров, этот тип ко мне приставал и обещал жениться. Ты его застрелишь на дуэли, правда?

– С какой стати?
– удивился разомлевший Сидоров.

– Чтоб больше не приставал.

– Ты ведь говорила, что он очень начитанный, и что он тебе нравится.

– Кто? Иванов?
– Наталья даже глаза закатила.
– Мне нравятся экстравагантные мужчины.

– А я экстравагантный?

– Ты - конечно. Весь такой бледный, в простынях, и взор горит.

Наталья несколькими мимолетными движениями навела порядок в своей окрестности, поправив и полотенце, как и прежде не нуждавшееся во внимании.

– Вообрази, встречает меня вчера Иванов и начинает интересоваться, как, мол, у нас машина работает. Я сразу поняла, куда он клонит - хочет в ресторан пригласить, или в кино, пока ты весь в болезни.

– Точно, - подтвердил Сидоров, - он и меня пивом спаивал.

– Но на тебе он не обещал жениться!

– Нет, - согласился Сидоров, - не обещал. Вот пошляк! Я, пожалуй, убью его, как подлую тварь. Издалека заехал: как машина, да что там машина...

– А потом он мне и говорит. Ты, спрашивает, как относишься к непорочному зачатию?

– Ну-ну, - пробормотал Сидоров.

– Я ему, конечно, отвечаю: что, мол, Иванов, СПИД беспокоит? То есть, отшиваю напрочь. А он погрустнел, и говорит: нет, дескать, не это, а то, действительно ли Божья матерь непорочна. Я ему: ты Иванов, ребенок что ли? А он опять: вот ты, Наташка, согласилась бы стать Девой Марией?

– Ну, а ты?

– Еще чего, говорю. А он мне: зря - Сидоров-то в больнице с воспалением легких мается, так что шансы есть. На что это он намекал?

– Да балбес он, вот и все!

– Это ты балбес! Где ты воспаление-то подцепил? Говорили, грипп - я думала, ты дома лежишь. Сунулась - дверь на замке. Ну вот, думаю, и этот отпал... Я же не знала, что ты в больнице. Жаль мне тебя стадо - смерть! Не женись, Сидоров, на ком попало...

– Ни боже ты мой!
– пообещал Сидоров.
– Теперь уж если что - я к тебе. Вместе и подберем.

– Что-то тоже замуж захотелось.., - сказала Наталья и уставилась на Сидорова совершенно невинными глазами цвета небесной лазури.
– Ты мне мужика найди подходящего-работящего. А то, вон, последние сапоги донашиваю. Теперь сапоги только по профсоюзным путевкам дают.

– Я найду, - заверил Сидоров, - Выползу отсюда, и... Вот такой мужик! Машины только нет, и дачи. И глупый, как пень...

Увы, Сидорову не удалось закончить свою мысль, потому что пришла медсестра и выдвинула Наталью из палаты...

Иванов был не прав. Хотя модель, по всей видимости, усложнилась, но темп времени в ней если и замедлился, то незначительно, и составлял примерно восемьдесят лет в сутки...

Когда Сидорова выписывали из больницы, Иванов неизвестно почему оказался в командировке. И прошло еще два дня, пока он вернулся. А когда позвонил Сидорову, состоялся вот такой разговор:

– Это кто?

– Это я, Коля.

– Иванов?

– Иванов.

– Чтоб ты лопнул!.. Ты где был?

– В командировке.

– Ты другого времени для своих командировок выбрать не мог?

– А что стряслось?

– Ничего не стряслось - перестройка.

– А-а-а. Так она еще намедни...

– Да нет, сегодня началась, в три.

– Слушай, кончай меня морочить!

– Я тебе русским языком говорю: у них там перестройка, Вечером жди. Привет.

– Погоди!
– заорал Иванов, - Але! Але!..

Но Сидоров уже повесил трубку.

– ---

Итак, читатель, "умножая умножу скорбь твою"... Умножать следует восемьдесят на двадцать. Именно столько лет прошло в модели за время болезни Сидорова.

На следующий день после выписки из больницы Сидоров явился на работу. Угадайте, что он сделал сначала, а что потом?

Так вот, ничего подобного. Сначала он поговорил с приятелями о том, что ситуация в стране аховая. Что в магазинах пусто, нет ни мяса, ни колбасы, ни курева, ни спичек. И о том, что народу все это надоело.

Потом явилась Наталья, поздравила с выздоровлением и, как бы между прочим, сказала, что подыскала Сидорову подходящую партию. В ответ Сидоров, еще не остывший после разговоров, с пылу с жару заявил, что лично он ни в какие партии вступать не намерен, и решительно высказался за деполитизацию армии и правоохранительных органов.

"Жаль", - сказала Наталья, и уже собралась было уходить, но тут Сидоров очнулся. Разумеется, он рассыпался в извинениях и тут же заявил, что Наталья - одна из лучших девушек.., хотя нет, просто самая лучшая девушка из всех, когда-либо стоявших на пути Сидорова к счастью.

"И самая красивая?" - уточнила Наталья.

"И - да", - решительно ответил Сидоров.

"Бедненький:", - сказала Наталья и на глазах широкой общественности чмокнула Сидорова в щеку.

Сидоров отреагировал немедленно:

"Господа, - сказал он торжественно, - в субботу я имею честь объявить всем вам важные новости. Сбор в семнадцать ноль-ноль у меня на квартире. Джентльмены приглашаются со своими харчами, дамы - по мере возможности. Незамужним из последних уже сейчас приношу самые искренние извинения."