Чтение онлайн

Больше ничего не надо!"

Сейчас, по истечении многих лет, я бы подписался под этими строчками, может быть, что-то добавив и чуть изменив формулировки.

Мы выехали на Западный Кавказ, в Теберду, сделали несколько радиальных выходов в горы, перешли в Домбай и через Клухорский перевал спустились в Сухуми. Конечно, все поражало ребят - и горы, и море. Но для меня путешествие было нерадостным. То и дело вспыхивали какие-то мелкие ссоры, пустяковые обиды, и самое неприятное - появились маленькие группки, почти не общавшиеся между собой. Посторонний человек, скорее всего, ничего бы и не заметил. Дежурства проходили нормально, на маршруте ребята помогали отстающим, вечерами долго и с удовольствием пели у костра. Но не было того оптимистического тона, который звенел в нашем туристком лагере, не было шуток и дружеских подначиваний, потому что в ответ на шутку можно было услышать что-то раздраженно-презрительное, и Лена Гусева шепотом рассказала мне, что две девочки плакали в палатке и хотят поскорее вернуться домой. Не думаю, что это были только плоды моего дурацкого соревнования, хотя кто знает. Погоня за очками вымотала ребят. Правда, после окончания учебного года прошло больше месяца, все вроде бы должно забыться, утрястись. Но, возможно, тогдашняя недоброжелательность к тем, кто едва не сорвал путешествие, все же сохранилась. Во всяком случае, сплоченности группе она не прибавила.

Кроме того, многие ребята уставали на маршруте - и опять же по моей вине: дополнительных занятий по физической подготовке в учебном году и в лагере не проводилось. А когда человек изо дня в день устает, ему уже не до шуток и не до дружеского общения.

Конечно, не все было так плохо. Ребята слушали мои рассказы о взметнувшихся перед ними вершинах и о том, что находится по другую сторону хребтов. Я давал время для рисования, и девочки обещали, что в интернате они переведут свои рисунки в краски и развернут целую картинную галерею.

Несколько дней на привалах вся группа отрешенно смотрела вдаль и склонялась над тетрадками - это ребята проверяли свои литературные способности. Есть в Домбае вершина под названием Сулахат, очень напоминающая лежащую на спине женщину. Я рассказал легенду о злом волшебнике, полюбившем красавицу Сулахат. Девушка бежала от него в горы и прилегла отдохнуть на гребне хребта. И злой волшебник, видя, что не сможет догнать Сулахат, превратил ее в камень.

Я предложил желающим написать об этом, но не как школьное изложение, а что-то вроде красивой сказки, пофантазиров и добавив свое. Возможно мне, преподавателю физкультуры, не следовало вторгаться в чужую епархию, но ведь литератора с нами не было, а мой помощник - учительница математики трудилась вместе с ребятами. Мне приносили смятые тетрадки - чаще всего шедевров не получалось, и я как мог объяснял почему. Никто не обижался на замечания, но зато были споры с поисками новых слов и созвучий, и даже те, кто напрочь отказался от литературной славы, приходили на творческие семинары и предлагали что-то свое.

Когда закатное солнце окрасило алым снега на вершинах гор и мягкие сумерки спустились в долину, я прочел вслух несколько ребячьих работ. Мы по-доброму обсудили их, и я взял последнюю тетрадь.

– Прошел день и еще половина, - чуть нараспев, чтобы сохранить дух горной легенды читал я.
– Прохладный ветер разбросал волосы Сулахат и высушил слезы на прекрасном лице...

... "Вот он, гребень хребта, а позади - никого, а там, по другую сторону и далеко внизу, за темным лесом и белой полоской реки, живут сильные и красивые люди - они примут и защитят меня", - думала Сулахат.

Ребята слушали так, будто сами не писали об этом. Ритмичные волны строк делали легенду какой-то новой, совсем не похожей на ту, которую рассказывал я.

– ... И легла Сулахат отдохнуть на холодные камни. Вечерний туман, клубясь, потянулся в ущелья, и первые звезды несмело и неярко замерцали над ней.

Я перевернул страницу и тихо закончил:

– Так и осталась лежать на горе красавица Сулахат, глядя в небо камеными глазами.

Ребята молчали. Таинственная сила слова объединила таких разных и часто недружных тринадцатилетних людей - я никогда не понимал, почему и как это происходит, но знал, что в эти короткие минуты ребята становятся лучше и добрее.

– Хорошо!
– сказал Мишка и удивленно посмотрел на девчонку, сотворившую маленькое чудо.
– Как это у тебя получилось?

И все удивленно смотрели на девочку, обычно раздражительную и грубоватую, которую не каждый мальчишка в классе рискнул бы задеть. А девочка ломала тоненький прутик и растерянно улыбалась...

Мы вернулись домой, ребята разъехались кто куда, и собрались в интернате только в сентябре. Никто не вспоминал о конфликтах прошлого года, но я чувствовал, что какие-то нити между мной и воспитанниками оборвались навсегда. Скоро в интернат пришла новая учительница, и меня спросили, не соглашусь ли передать ей свой класс. Работа в спортзале и выездные соревнования требовали все больше времени. Я согласился, сожалея и радуясь, потому что для многих ребят стал чужим, а без взаимной любви в нашем ремесле ничего сделать нельзя.

Потом у меня были еще неудачи, но такого провала, как этот, который я сотворил своими руками и с самыми благими намерениями, уже не было никогда.

Однажды ко мне на урок зашла Элеонора Самсоновна Кузнецова, доцент педагогического института, руководившая у нас студенческой практикой. Несколко раз мы беседовали о разных вещах, но все это так, мимоходом. Полная и очень энергичная женщина, она молча наблюдала за акробатикой малышей, а когда прозвенел звонок и зал опустел, сказала:

– Я присматриваюсь к вам целый месяц и знаю вас лучше, чем вы меня. Ближе мы познакомимся потом. Я ничего не понимаю в физкультуре, но вижу, что дети аккуратно одеты, у всех одинаковая форма и что занимаются они с удовольствием. Будем считать, что на этом преамбула закончилась. Я предлагаю вам читать курс педагогики в группах историко-литературного факультета. Как вы на это посмотрите?

– Но я никогда не читал лекции студентам...

– Все мы когда-то и что-то не делали, - оборвала меня Элеонора Самсоновна.
– Так как же?

– Но я даже не знаком с программой...

– А вам и не надо с ней знакомиться. Для начала возьмем тему "Воспитательная работа в туризме и краеведении". Это, надеюсь, вам знакомо? Ну и чудесно. Программу составите сами и можете мне ее не показывать. Через две недели приступайте к занятиям. Желаю успеха!

Через две недели разъяренная Элеонора Самсоновна ворвалась в спортивный зал:

– Это что за фокусы?! Почему вы не явились на лекции?

– Простите, но мы ни о чем конкретно не договаривались... Ни о расписании, ни о группах...

– А вам нужны дипломатические договоры с подписанием протоколов на уровне правительства?
– Элеонора Самсоновна тяжело опустилась на стул. Послушайте, молодой человек, раз я сказала через две недели, то это не через две недели и два дня!

Вы что, рассчитывали, что расписание вам курьер принесет? Я, между прочим, вполне заметная женщина и бываю в интернате три раза в неделю, могли бы потрудиться подняться на этажи и выяснить, что там для вас неясно. У вас свободный день в четверг? Значит, в четверг и отправляйтесь на лекции. И чтобы такие разговоры у нас не повторялись. Всего хорошего!

Так я взобрался на кафедру в педагогическом институте, а Элеонора Самсоновна стала моим добрым гением на многие годы. С ее подачи я начал выступать на различных педагогических конференциях, вплоть до всероссийских, бывал на ее домашних педагогических средах, где познакомился с людьми, о которых только читал в газетах; она пригласила меня в авторский коллектив, работавший над новым учебником педагогики, и вела по тропам нашей профессии строго, не делая скидок на мое неумение и постоянную занятость. Когда я вошел в зрелый возраст, я тоже начал помогать студентам и молодым учителям, и на моих домашних посиделках собирался народ, вплотную рассаживаясь на полу, потому что стульев и табуреток на всех не хватало. Я не пытался сравнивать наши занятия с тем, что делала Элеонора Самсоновна - не тот уровень и не тот масштаб, - но сколько ее учеников продолжают собирать вокруг себя молодежь! А это и есть преемственность поколений - незримая цепочка, имеющая начало и не имеющая конца.

* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *

Разновозрастной отряд

Прошел еще год работы в интернате, и нас предупредили, что он последний - здание передается детскому дому. И когда начали трудоустраивать учителей, мне позвонил Михаил Владимирович Кабатченко, о котором я уже упоминал и обещал рассказать подробней.

Мы познакомились в первый день моего прихода в интернат. Михаил Владимирович и Сергей Михалович Голицын только вернулись с воспитанниками из путешествия по Ярославской области и теперь отчитывались перед Валентиной Ивановной о всяких приключениях в пути. Через два года вышла книга "Сорок изыскателей", а пока Михаил Владимирович громыхал на весь директорский кабинет: