Чтение онлайн

Услышав это, я почувствовала прилив надежды. Возможно, именно эти старинные пыльные тома станут ключом к разгадке проклятья Эдварда.

Эльза закончила кормить Мэтью, и мы медленно направились обратно в госпиталь. У входа нас уже ждали Энтони и доктор Армстронг. Энтони, как всегда, с самодовольной улыбкой, а Армстронг с фальшиво-сочувствующим выражением лица.

– Как вы себя чувствуете, Эльза? – поинтересовался Армстронг, мягко подхватывая ее под руку. – Надеюсь, прогулка пошла вам на пользу.

– Да, спасибо, Арчибальд, – ответила Эльза, стараясь не смотреть на меня. Ее взгляд был каким-то виноватым. – Мне гораздо лучше.

Я понимала, что она боится говорить правду при Армстронге. Она боялась не только его власти и влияния, но и гнева своего мужа, который безоговорочно доверял врачу.

Я попрощалась с супружеской парой. Энтони галантно поцеловал мою руку, а я дружески обняла Эльзу. Проводив их взглядом, я, не задерживаясь, вернулась в палату к Эдварду, словно бы прячась от проницательного взгляда Армстронга, который сверлил меня, будто бы хотел что-то спросить, но потом передумал.

Каждый день начинался с заботы о мистере Дорне. В его палате я чувствовала некое подобие спокойствия, отгороженное от интриг и враждебности, царящих в госпитале. Бесшумно ступая по скрипучим половицам, я первым делом проверяла его пульс и температуру. Его лицо казалось безмятежным во сне. Я бережно поправляла подушку, подкладывая ее повыше, чтобы ему было удобнее, аккуратно перебинтовывала раны, стараясь не причинить боли. Эти рутинные действия, повторяемые изо дня в день, стали для меня своеобразным ритуалом – единственным островком стабильности в этом хаосе. Я заменяла охлаждающие компрессы, которые прикладывала к ожогам. Раны медленно, но заживали, а вот след от проклятья, наоборот, расползался все дальше и дальше.

Как-то, когда наступило время вечернего обхода, в палату ворвался Армстронг. Его лицо пылало от ярости, а взгляд мерцал зловещими огнями. Он даже не потрудился поздороваться, словно я была не человеком, а предметом интерьера.

– Дорн все еще жив?! – прорычал он, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Я думал, с таким-то уходом он уже давно отправится к праотцам удобрять землю.

Я сжала кулаки, стараясь сохранить хладнокровие и скрыть клокочущий внутри протест. Его бесчеловечность была невыносима.

– Мистер Дорн чувствует себя стабильно, насколько это возможно при его состоянии, – ответила я, стараясь говорить ровным, спокойным голосом. – Я делаю все возможное, чтобы облегчить его страдания и обеспечить ему достойный уход.

– Облегчить страдания?! – Армстронг презрительно фыркнул, его губы скривились в отвратительной гримасе. – Кому нужны его страдания? Он должен был умереть еще неделю назад. Ты тратишь на него свои силы, драгоценное время и ресурсы, вместо того чтобы заниматься чем-то полезным, приносящим пользу госпиталю.

– Мистер Дорн – мой пациент, доктор Армстронг, и я буду заботиться о нем, пока он находится под моей опекой, – твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Вы же сами меня приставили к нему сиделкой, – я не понимала странного поведения главного врача. Покосилась на спящего Эдварда, опасаясь, что тот проснется и услышит слова этого изверга. – Это моя работа.

– Твоя работа – делать то, что я тебе приказываю! – заорал он, приближаясь ко мне вплотную, его лицо исказилось от злобы. – А я говорю тебе: забудь об этом смертнике. Он гниет за казенный счет, отравляя воздух. Дай ему хорошую дозу снотворного, чтоб наверняка, и пусть он, наконец, уснет вечным сном! Ты меня поняла?

Я отшатнулась от него, потрясенная его откровенным цинизмом и жестокостью. Он – врач, клявшийся спасать жизни, – приказывает мне убить пациента.

– Я не буду этого делать, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Я не убийца.

– Тогда ты идиотка. Бестолковая и наивная дура! – выплюнул он, словно я была последней грязью. – Ты занимаешь место того, кто действительно хочет работать и приносить пользу.

С этими словами он развернулся как ужаленный, хлопнул дверью так, что содрогнулись стены, и выбежал из палаты, оставив меня в полном смятении и унижении. Я чувствовала, как слезы душат меня изнутри, колючим комком застревая в горле. Я действительно идиотка? Так ли это? Может быть, Армстронг прав? Может быть, мне действительно стоит бросить все, бежать отсюда без оглядки, пока еще не поздно, пока я сама не превратилась в такую же бесчувственную и безжалостную тварь, как этот Армстронг? Но что тогда будет с Антонио?

Обессиленная, я вернулась к кровати мистера Дорна. Ноги предательски дрожали, и я едва не упала. Больше не в силах сдерживать свои эмоции, я разрыдалась, как маленькая девочка. Слезы текли по моим щекам, обжигая кожу, душили меня, не давая дышать. Я опустилась на стул рядом с ним, закрыла лицо руками и просто разразилась рыданиями, заглушая их ладонями, боясь потревожить Эдварда.

– Анна? – вдруг услышала я тихий хриплый голос, пробивающийся сквозь сдавленные всхлипы.

Я вздрогнула, словно меня застали за чем-то непристойным, и резко подняла голову. Мистер Дорн смотрел на меня со страданием, его глаза были наполнены тревогой и искренним сочувствием. Его взгляд проникал мне в самое сердце.

– Что случилось? Почему ты плачешь? – тихо спросил он. – Почему ты так страдаешь? Может быть, тебе стоит бросить эту работу? Это не место для тебя. Что заставляет тебя оставаться здесь? Здесь плохое место, опасное, поверь мне…

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и попыталась натянуто улыбнуться ему, скрыть свою боль и отчаяние.

– Все в порядке, Эдвард, – сказала я дрожащим, словно сломанным голосом. – Просто немного устала. Это был тяжелый день.

Но он не поверил мне. Его проницательный взгляд видел меня насквозь.

– Ты не выглядишь уставшей, – тихо, но твердо сказал он. – Ты выглядишь несчастной, сломленной. Расскажи мне, что тебя беспокоит, Анна. Позволь мне разделить твою ношу.

Я колебалась, не зная, стоит ли открывать свою душу перед незнакомым человеком, тем более перед человеком, который сам так нуждается в помощи. Но его добрый, участливый и сочувствующий взгляд притягивал меня, призвал меня к откровенности. Да и мы очень сблизились за последнее время. И прежде чем я успела осознать, что делаю, слова сами сорвались с моих губ, как прорвавшая плотину река.

– Я не из этого мира, Эдвард, – прошептала я, чувствуя, как ком в горле становится все больше. – Я попала сюда случайно, против своей воли, из другого времени, из другого места… И… и у меня был сын. Он был самым дорогим, что у меня было. Он был похож на …Антонио. Он сирота. И я уверена, что именно Армстронг повинен в смерти его родителей или, по крайней мере, как-то способствовал этому. Я должна быть рядом с ним. Оберегать его. Только ради этого я готова терпеть все эти унижения, все эти издевательства.