Чтение онлайн

– Ну… – начал он неуверенно, запинаясь, – после того, как ты ушла… Я… я еще немного полежал, но за все это время я так устал от этого подвала, что Игнар разрешил мне пойти наверх прогуляться, так как и сам шел в конюшню. Там-то мы и встретили в коридоре господина Армстронга. Я спрятался, а Игнар хотел прошмыгнуть, но тот его остановил и спросил про меня. Он так и сказала: “Если мальчишка помер, то надо его похоронить, чтоб зараза дальше не распространилась”. Вот Игнару и пришлось сказать, что я жив и поправился, а мне пришлось выйти. И тогда господин главный врач схватил меня за плечо и притащил к себе в кабинет, – и мальчик показал, за какое плечо его схватил главный врач, и даже ворот рубахи отодвинул, показывая наливающийся синевой синяк на своем плече.

Я невольно вздрогнула от ужаса, услышав эти слова и увидев синяк. Меня словно окатили ледяной водой. Армстронг говорил об Антонио, как о какой-то сломанной вещи, об обузе, от которой нужно поскорее избавиться. В его словах не было ни капли сочувствия, ни грана человечности.

– Что еще он у тебя спрашивал? – спросила я, холодея от мысли, что мальчик все время терпит по отношению к себе такого рода издевательства.

– У меня ничего. А вот у Игнара спросил, кто обо мне заботился, – продолжил Антонио, поправив рубашку на плече. – Вот Инар и сказал, что я выкарабкался из лап смерти только благодаря заботам… сестры милосердия Анны. Тогда Армстронг и взбеленился, весь покраснел и даже, кажется, зашипел что-то, но я не разобрал, что именно.

– А в кабинете он тебе что-то говорил? – я очень хотела пойти сейчас в кабинет к главному врачу и разбить о его голову ночной горшок, но понимала, что сделать такое не могу, как бы мне этого ни хотелось.

– Да ничего особенного, – пожал плечами Антонио, стараясь казаться безразличным, но в его голосе все равно прозвучала дрожь. – Когда я зашёл в кабинет, господин Армстронг не успел ничего сказать или сделать. Только усадил меня в кресло. И ждал, молча смотрел. А тут и ты пришла… – закончил он, выдавив из себя слабую натянутую улыбку.

В моей голове промелькнула ужасная мысль, от которой похолодело внутри: А может, болезнь Антонио была неслучайной? Почему Армстронг был так уверен, что мальчик должен был умереть? Может, Антонио стал свидетелем чего-то такого, что могло скомпрометировать главного врача, но в связи с тем, что был еще ребенком, сам не понял, что видел. И потому Армстронг решил избавиться от мальчика, пока тот не успел никому ничего разболтать.

Меня охватила волна страха и ярости. Я не выдержала и обняла Антонио, крепко прижав его к себе. Мне хотелось защитить его от всех бед и опасностей этого жестокого мира.

– Ты у меня самый смелый и добрый мальчик на всем белом свете, – прошептала я ему на ухо. – Спасибо тебе за твою храбрость, за твою доброту. Я никогда этого не забуду.

Мистер Дорн, наблюдавший за нами с кровати, слабо улыбнулся, стараясь поддержать нас в этот трудный момент. Он, казалось, немного набрался сил после небольшого количества бульона.

– Жаль только, что моя протекция даст вам лишь временную отсрочку, – грустно улыбнулся мужчина.

– Почему? – спросила я машинально.

– Вы поправитесь, – уверенно заявил мальчик.

– Нет, – и мужчина резко дернул рубашку за ворот, обнажая грудь, и перед нами открылась ужасающая картина. На его груди черным узором вен разошлась вязь, и совсем скоро она должна была подобраться к самому сердцу. – Я проклят, и жить мне осталось не так уж и много, – тихо прошептал мужчина и прикрыл устало глаза, а мы с Антонио так и сидели, пораженные этим признанием, переглядываясь.

Весть о проклятии, сорвавшаяся с уст мистера Дорна, ворвалась в мою душу ледяным вихрем, парализовав волю и оставив после себя лишь холодный, сосущий пустоту страх. Мир, до этого казавшийся мне хоть немного логичным и предсказуемым, вдруг рассыпался на мелкие осколки, обнажив свою иррациональную темную изнанку. Проклятие? Для меня, выросшей в техногенном мире, работавшей врачом, это слово было чем-то нереальным, словно пережиток прошлого, но в этом мире, где я лично видела, как магией можно лечить, это был приговор. Это звучало как бред сумасшедшего, средневековый кошмар, не имеющий ничего общего с моей реальностью. Но почему-то, глядя в глубокие усталые глаза Эдварда, в которых плескалось отчаяние, я верила каждому его слову. Как будто древняя мистическая сила отражалась в его облике, подтверждая правдивость этих страшных слов. И верила в то, что времени у него осталось совсем немного. Эта мысль, словно ядовитый змей, заползла в мою душу, отравляя все мои чувства и мысли.

Я смотрела на его бледное, осунувшееся лицо, на тонкие, почти прозрачные руки, лежащие безвольно на одеяле, и сердце разрывалось от жалости, отчаяния и бессилия. О, как же быстро проклятие стало его пожирать, и он из сильного и могучего мужчины превратился в тень самого себя. Хотелось закричать во весь голос, позвать на помощь, остановить этот кошмар. Но кому? Главному врачу, который спит и видит поскорее избавиться от ненавистного пациента? Эльзе и Энтони? Да они и в то, что Армстронг – мерзкий тип, не поверят, не говоря уже о том, что он специально перекрутил ситуацию с этим раскрытым шкафом с медикаментами и сфабриковал обвинение в краже лекарств. У меня не было никого в этом мире, к кому бы я могла обратиться за помощью.

Я отчаянно гнала прочь накатывающую панику, стараясь сосредоточиться на настоящем моменте. Сейчас главное – не поддаваться отчаянию, а попытаться хоть немного облегчить его страдания, подарить ему хоть немного тепла, заботы и надежды.

Я ласково поправила шерстяное одеяло, которым был укрыт мистер Дорн. Его дыхание было ровным, но очень слабым, словно вот-вот могло прерваться. Аккуратно смочив мягкую хлопковую тряпочку в теплой, почти горячей воде, я начала бережно обтирать его лоб, виски, шею. Его кожа была сухой и горячей, словно пылала изнутри. Он слегка вздрогнул от прикосновения влажной ткани, но не проснулся, лишь тихо застонал во сне.

Антонио сидел тихо, сжавшись в маленький испуганный комочек на самом краю кровати. Его глаза были широко раскрыты и полны вопросов, страха и непонимания. Он молчал, чувствуя, что сейчас не время для расспросов и эмоций. Он как будто пытался уловить хоть намек на происходящее, понять, что происходит с мистером Дорном и что нам теперь делать.

Я продолжала заботиться о мистере Дорне, выполняя все действия почти автоматически. Снова подогрела остатки куриного бульона, по крохам маленькими глоточками поила его из ложечки, увлажняла его сухие потрескавшиеся губы. Он глотал с трудом, словно каждое движение причиняло ему боль. И каждый его хриплый вздох отдавался острой болью в моем сердце.

А в голове роились безумные мысли, одна нелепее другой. Проклятие… как его снять? Кто мог помочь в этой ситуации? Может быть, существуют какие-то древние забытые ритуалы, древние книги, сокровенные знания? Может быть, есть люди, которые верят в подобные вещи, которые обладают знаниями и умениями, позволяющими бороться с темными силами?

Вечер опустился на госпиталь Святого Луки вуалью сумерек, окрашивая все в приглушенные пастельные тона. Но в моей душе этот вечерний покой никак не мог найти отражения, там бушевала буря, вызванная страхом и отчаянием. К моему огромному облегчению, мистер Эдвард Дорн, казалось, немного оправился от дневного кризиса. Лихорадка, терзавшая его тело, отступила, уступив место зыбкому, словно дымка, покою. Он даже сделал несколько слабых глотков куриного бульона, и это вселило в меня робкую надежду. Антонио, хоть и был испуган, старался держаться храбро, видно было, что он благодарен Эдварду за спасение. Я присела рядом с ним, постаравшись говорить спокойно и уверенно.