Чтение онлайн

– Жаль, мы не можем его просто так перевести в общую палату, – Эмили говорила с нарочитым спокойствием, но в голосе всё равно проскальзывало раздражение. – Это не только вызовет ненужные подозрения, но еще и поднимет шум на весь госпиталь. К тому же за ним почти круглосуточно присматривают.

– Да чтоб его! – с досадой проворчал Армстронг. – Сколько можно? Этот… Дорн… Живет слишком долго. После такого мощного проклятия, какое на него наложили, он уже давно должен был отправиться к праотцам. А он как ни в чем не бывало продолжает занимать палату. И все из-за твоей подружки, сестры Анны.

Эмили тихо усмехнулась:

– Не стоит винить других в собственных просчетах, Арчибальд. Не нужно было приставлять ее к нему. Видимо, в этот раз вы переоценили свои безусловно выдающиеся способности к манипулированию, – Эмили говорила с такой интонацией, которой я у нее никогда не слышала. Самоуверенно, с превосходством над Армстронгом, что было невероятно в сложившихся обстоятельствах. Я думала, Эмили – жертва, но, кажется, это Армстронга надо спасать.

– Это была единственная лазейка, – огрызнулся Армстронг. – Мне нужно было каким-то образом выманить ее из комнаты, чтобы хорошенько все там обыскать. Найти хоть какую-нибудь зацепку, хоть что-то, что могло бы навести меня на след.

– И что? Мы что-то нашли? – в словах Эмили была слышна издевка. – Неужели вы и в самом деле всерьез думали, что эта простушка Анна тоже охотится за сокровищами Холла? Да она, скорее всего, когда вскрыла этот злополучный склад с медикаментами, просто хотела…

– Заткнись, Эмили! – взревел главный врач, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев. – Хватит болтать чепуху! Просто ищи тайник или что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее тайник. Мне совершенно плевать, что там на уме у этой дурочки Анны. Сейчас нам необходимо сосредоточиться на главном.

– А я сказала, что у нее на уме. Отдайте ей опеку над этим мальчишкой, и она исчезнет с глаз долой. А там и Дорн отправится к праотцам без ее заботы, – прошипела Эмили, словно змея.

Меня будто окатили ледяной водой. Дорн… Проклятие… Он специально приставил меня к Эдварду и переселил к нему в палату, чтобы обыскать мою комнату без проблем. Но почему Эмили не сделала этого ранее? Ведь она жила в ней одна до моего появления. Хотя, может быть, они тогда еще не знали, что тайник в доме. Остается только гадать и предполагать.

Что вообще творится в этом проклятом месте?

Осознание опасности заставило мобилизоваться. Я, словно тень, сливаясь с темнотой, медленно, предельно бесшумно начала пятиться к выходу из библиотеки. Каждый звук – малейший, едва слышный скрип подгнившей половицы, легкий шелест ткани плаща – казался в этой удушающей тишине оглушительным, как выстрел. Сердце колотилось в груди, я боялась, что его стук будет слышен на другом конце госпиталя.

К счастью, дверь в библиотеку осталась приоткрытой. То ли в своем яростном споре Армстронг и Эмили упустили эту деталь, то ли им было все равно. Я, стараясь не производить ни малейшего шороха, осторожно выскользнула наружу, в темный и манящий своей неизвестностью коридор.

Покинув библиотеку и опасное крыло, я почти бегом бросилась по коридору, подальше от злополучной библиотеки, от зловещих Армстронга и Эмили, от тайн и заговоров. Только когда почувствовала, что удалилась на достаточно безопасное расстояние, я, наконец, остановилась, прислонилась спиной к холодной стене и попыталась отдышаться. Кажется, я узнала сегодня значительно больше, чем рассчитывала, когда шла в библиотеку.

Я вернулась в палату, словно вор. Дверь тихо скрипнула, будто шепнула мое имя в ночной тишине. Даже этот шорох показался мне раскатом грома, предвещающим беду. Я скользнула в полумрак палаты, стараясь не задеть ни один предмет, не создать ни малейшего звука, который могло бы нарушить зыбкий сон обитателей этого места.

Цель – моя узкая койка за ширмой, мой личный жалкий оазис в этом море безумия. Там, за этой хлипкой перегородкой, я могла позволить себе хоть ненадолго укрыться от чужих глаз и собственных страхов, дать свободу мыслям. Я почти достигла ее, почувствовала прохладу ткани, отделяющей меня от хаоса, когда услышала тихий, но четкий голос, рассекающий ночную тишину как лезвие:

– Гуляла?

Меня словно парализовало. Я замерла, как испуганный зверь, застигнутый врасплох в свете прожектора. Медленно, с тяжестью, которую ощущала всем телом, обернулась. Эдвард полусидел на своей кровати. Свет луны, проникающий сквозь неплотно задернутые шторы, играл на его бледном лице, делая его черты еще более тонкими и печальными, словно высеченными из лунного камня. Он казался призраком, заблудившимся во времени.

– Я не спал, – сказал он, заметив мое замешательство и осознав, что я что-то скрываю. – Просто лежал, думал. А ты… где ты была в этот поздний час, Анна?

В его глазах читалось любопытство, смешанное с беспокойством, но в голосе – легкая насмешка, призванная разрядить обстановку.

– Неужели у нашей строгой сестры Анны ночное свидание? – спросил он, иронично приподняв бровь, пытаясь изобразить беззаботность.

Его слова задели меня за живое, словно он бросил камень в хрупкую вазу, наполненную моими надеждами. Свидание? У меня? В этом жутком месте, полном тайн и интриг, где за каждым углом подстерегает опасность? Мне хотелось разразиться гневной тирадой, обрушить на него весь тот страх и отчаяние, что скопились во мне за последние дни. Но вместо этого я почувствовала, что больше не могу молчать, что больше не могу нести этот груз в одиночку.

– Все гораздо, гораздо хуже, чем свидание, Эдвард, – прошептала я, словно выдыхая остатки сил, и медленно подошла к его кровати. В лунном свете мои глаза, наверное, казались огромными и полными отчаяния, потому что его лицо напряглось.

Он внимательно смотрел на меняэж ожидая, что я расскажу, наконец, что же происходит. Я присела на край его кровати и начала свой рассказ. Рассказала обо всем, не утаивая ни единой детали: о старом травнике, что передала мне Эльза с Антонио, о ключе, скрытом в его пожелтевших страницах. Рассказала о Торнбридж Холле, который теперь стал госпиталем Святого Луки. О ночном визите в библиотеку, полном страха и предчувствия. О подслушанном разговоре Армстронга и Эмили, и о том, что они ищут какое-то сокровище. А еще о том, что Эмили совсем не та, за кого себя выдает, и считает себя потомком рода Торнбридж.

Эдвард слушал меня молча, не перебивая ни словом, ни жестом. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска, скрывающая бушующие внутри него эмоции. Но я видела, как напряжение с каждой моей фразой нарастает в его глазах, как сжимаются кулаки, лежащие на одеяле. Он словно превратился в сжатую пружину, готовую в любой момент распрямиться с разрушительной силой. Когда я закончила свой рассказ, он долго смотрел в одну точку, в темный угол палаты, словно переваривая все услышанное, словно собирая по кусочкам разбитую картину мира.

– И ты все это слышала? Своими ушами? – наконец спросил он, голос его был тихим и хриплым, как шепот ветра в заброшенном склепе.

Я кивнула в ответ, достала из кармана платья ключ, который все это время сжимала в ладони, и протянула ему.

– Я нашла его в тайнике старого травника… Это единственная зацепка, которая у нас есть.

Эдвард осторожно взял ключ в руки, словно тот был сделан из хрупкого стекла. Он повертел его в бледных дрожащих пальцах, изучая каждый завиток, каждую царапину, каждую отметину, оставленную временем. Его взгляд стал сосредоточенным, словно он пытался разгадать невероятно сложную головоломку, ключ к разгадке которой лежал прямо перед ним.