Чтение онлайн

Небо расстилалось над ними, словно тёмно-синяя парча, усеянная мерцающими звёздами, а внизу город растекался тысячами золотых огней, похожий на светящуюся реку, проложенную между холмами и дворцами.

Этот свет ворвался в зрачки Нин Иня, заставив его замереть на мгновение.

Он медленно подошёл к окну и, опираясь на подоконник, бросил взгляд вниз, стоя рядом с Юй Линси. Ткань их одежд легонько соприкасалась под порывами ночного ветра, смягчая всю накопившуюся в нём тяжесть.

Нин Инь приподнял бровь и спросил:

— Так вот где ты пропадала? Искала это место?

— А то как же! — Юй Линси задорно усмехнулась: — Я пробежала целых пять этажей, чтобы найти идеальный уголок, где нас никто не потревожит.

Нин Инь сузил глаза:

— И зачем?

— Что «зачем»?

Юй Линси пригладила выбившуюся прядь за ухо и мягко улыбнулась.

— Я же обещала, что мы вместе запустим фонарь желаний, а внизу слишком много глаз.

Она вынула из рукава кисть, бумажный фонарь и маленькую чашечку с чернилами. Окунув кисть, Юй Линси плавно вывела на бумаге изящные иероглифы, означающие:

Пусть всё сбудется, как хочется.

Затем она протянула кисть Нин Иню и, облокотившись на подоконник, предложила ему:

— Напиши и ты. Вдруг желание сбудется?

Нин Инь скептически посмотрел на неё. Он не верил в судьбу и богов. Для него эти фонари были просто наивной детской игрой.

Однако он всё же взял кисть, которую успела нагреть её ладонь. На обратной стороне фонаря его почерк лёг резкими, твёрдыми линиями.

Юй Линси поймала его профиль в отблесках света и внезапно ощутила чувство дежавю. В прошлой жизни она мечтала вместе с ним посмотреть на фонари, но так и не смогла.

И всё же в этот раз — смогла.

Она опустила взгляд, чтобы прочитать, что он написал и замерла в удивлении.

Никаких угрожающих или мрачных фраз.

Лишь одно простое, но неожиданно тёплое пожелание:

Суэй Суэй — пусть твоя жизнь всегда будет мирной и спокойной. Нин Инь.

Простая строка, но из-за сочетания её детского имени и его фамилии она становилась особенной.

— Ну что? Моё письмо достойно одобрения госпожи? — Нин Инь поставил кисть и лениво посмотрел на неё.

Юй Линси моргнула, затем улыбнулась:

— Почерк отражает человека. Конечно, достойно.

В обеих жизнях почерк Нин Иня был идеален. Такой же, как и он сам.

Нин Инь тихо усмехнулся:

— Не пойму, ты меня хвалишь или моё письмо?

Юй Линси подняла глаза и с игривой улыбкой сказала:

— Видишь? В мире есть вещи, которые радуют и тебя, и меня одновременно.

Она зажгла фонарь. Пламя дрогнуло, заливая её лицо мягким светом.

На ветру удержать его было сложно. Фонарь шатался в её руках, вот-вот готовый сорваться.

Прежде чем она успела среагировать, две ладони сомкнулись над её руками, защищая пламя. Юй Линси оказалась в тёплом кольце его рук.

Его дыхание мягко коснулось её уха. Тёплое, ровное, сбивающее мысли.

Её пальцы невольно дрогнули. В этот миг фонарь вырвался из рук, дрожа в ночном воздухе, и взмыл вверх, унося с собой их желания.

Однако Нин Инь не убрал рук.

Он не отступил.

Его ладони всё так же опирались на подоконник, оставляя её в этом невидимом капкане.

Он наклонился чуть ближе и тихо, почти с улыбкой, сказал:

— Есть вещи, что могут сделать меня ещё счастливее.

Глава 52. Застигнутые врасплох.

— Что-то радостное?

Позади нее ощущалось тепло его груди. Это слишком опасная близость. Юй Линси не сдержалась и развернулась, встретив взглядом лицо Нин Иня, освещенное мягким, приглушенным светом.

Он тихо хмыкнул и облокотился на подоконник, невольно окружая ее своими руками.

Его глаза были глубокими и темными, с легким проблеском света, похожим на рассыпавшиеся среди облаков звездные искры.

Юй Линси на мгновение словно потеряла себя. Внезапно она поняла одну вещь. Оказывается, когда Нин Инь не убивает, его взгляд тоже может быть таким ярким.

Ночной ветер разносил свет трех тысяч небесных фонарей, а тень у лестницы едва заметно качнулась.

Нин Инь поднял правую руку, коснулся ее затылка — и в его выражении вдруг появилось что-то неуловимо мягкое.

— Теперь мой черед отплатить, госпожа.

Он чуть склонил голову набок, и в тот момент, когда его дыхание коснулось её губ, Юй Линси удивленно распахнула глаза.

Этот краткий миг изумления заставил ее замереть, лишив возможности среагировать.

Во-первых, Нин Инь крайне редко целовал ее первым. За две жизни он сделал это всего один раз — в пропитанном сладкими ароматами складе, и тогда поцелуй его был холоден, равнодушен, совершенно лишен эмоций.

Во-вторых, ее поразило, насколько горячими оказались его губы. Совсем не такими, как прежде.

Раздался тихий звук — что-то упало у лестницы.

Юй Линси вздрогнула, её ресницы дрогнули, и она машинально повернулась в сторону шума, но Нин Инь перехватил её подбородок, заставив её вернуться к нему и не отвлекаться.

Его поцелуй был сначала легким, скользящим — кончик языка осторожно очерчивал контуры губ, словно изучая, пробуя на вкус. Затем он раскрыл рот шире, мягко вбирая их в себя, словно наслаждался изысканным лакомством, смакуя его понемногу.

Постепенно вся искусственность исчезла, уступив место чистому, необузданному желанию — он целовал глубже, крепче, требовательнее, не оставляя ей ни шанса на побег.

Нин Инь всегда любил наблюдать за выражением людей, которые пытались вырваться, но не могли. Даже искаженные мукой лица умирающих доставляли ему удовольствие, ведь для него это было высшей формой наслаждения.

Однако сейчас его наполовину прикрытые веки дрогнули, и в темных глазах мелькнула странная покорность, похожая на глубокую воронку, способную поглотить все. Единственное, что могло заполнить эту пустоту, — сладость ее губ.

Юй Линси откинулась назад, её спина прижалась к холодному, жесткому подоконнику. Ее мягкие, словно черный шелк, волосы трепетали в ночном ветру, переплетаясь в глубине темных глаз Нин Иня.

Под карнизом едва мерцал восьмиугольный фонарь. Размытые круги света играли в полумраке. Сердце Юй Линси билось стремительно, с глухими ударами отдаваясь в груди.