Чтение онлайн

Будда продолжал улыбаться той же благостной улыбкой, но теперь в трещине его статуи виднелось искривлённое тело, сжавшееся в бесконечной агонии. Жуткое зрелище.

Императрица Фэн побледнела.

Когда-то все думали, что Императрица молится о благополучии Поднебесной, потому и предаётся благочестивым ритуалам вместе с Великой принцессой Дэян. Никто не подозревал, что её добродетельный облик – всего лишь маска, скрывающая грехи.

— Теперь вопрос: что мне делать с Императрицей?

Нин Инь повернулся, сел в кресло и лениво постучал пальцем по подлокотнику.

— У тебя нет права судить меня.

Императрица Фэн вцепилась ногтями в ладони, пытаясь сохранять самообладание.

— Придумал.

Нин Инь замер, а затем с ласковой, почти заботливой интонацией произнёс слова, от которых стыло в жилах:

— Раз Императрица столь преданно молится, то ей следует пройти путь к просветлению… через обряд «сидящего Будды».

Императрица Фэн резко вскинула голову, её зрачки сузились.

Обряд «сидящего Будды» (??, цзо ган) заключался в том, чтобы поместить монаха в запечатанный сосуд и закопать его в землю. Если через три года тело не разлагалось, его объявляли «живым Буддой».

Для истинно верующего это было величайшим благословением. Для обычного человека – страшной пыткой, равносильной живому погребению.

«Этот ублюдок хочет похоронить меня заживо!»

Когда в зал внесли огромный запечатанный сосуд, лицо Императрицы Фэн исказилось от ужаса.

— Я хочу видеть Императора! Никто, кроме него, не может меня судить! — голос её дрожал от ярости.

Однако было поздно. Слишком поздно.

За её спиной с глухим стуком сомкнулись тяжёлые двери.

Нин Инь оставался холоден, на его лице не отражалось ни капли злорадства.

Позади него молчаливо стоял Чжэ Цзи. Он долго колебался, но в конце концов не выдержал:

— У Императрицы нет дороги назад. Почему бы вам не отправить её в темницу, а не…

Судя по натуре Нин Иня, он должен был оставить такую врагиню, чтобы пытать её медленно и с удовольствием. Цзин-ван равнодушно вытер руки платком.

— Мне срочно нужно жениться, а потому хочется быстрее избавиться от помех.

На мгновение в его холодных чёрных глазах промелькнуло что-то тёплое, почти нежное.

* * *

У выхода из дворца уже ожидала повозка.

Слуга, зная, что после окончания дела его господин отправится в особняк семьи Юй, поспешил доложить:

— Ваше Высочество, вторая госпожа Юй поехала в дом Тана.

Нин Инь сел в карету и положил рукав на жаровню, который впитывал лёгкий аромат сандала. Он слегка приподнял взгляд.

Слуга сразу всё понял и передал вознице:

— В дом Тана.

Старшая госпожа Тан всё же не пережила эту зиму и отправилась в иной мир.

Тан Були в одночасье осталась сиротой. Огромный дом, богатое наследство — всё это неизбежно привлекало жадные взгляды. Узнав о случившемся, Юй Линси не стала медлить. Она быстро переоделась в траурное платье и поспешила в дом семьи Тан, чтобы почтить память покойной.

Дворец Тан был увешан белыми траурными лентами, а в зале, где находился гроб, толпились люди. Даже дальние родственники, о чьём существовании никто и не вспоминал, теперь вдруг явились, напуская на себя скорбные лица, но с жадным блеском в глазах. Каждый из них рассчитывал урвать свою долю от богатства дома Тан.

Помимо этого, под предлогом траурной церемонии стеклись представители знатных семей, но их цель была иной — посмотреть на чужую беду, обсудить случившееся, развлечься чужими несчастьями.

Когда Юй Линси спустилась с повозки, то увидела перед воротами особняка молодого учёного в старом, но аккуратном одеянии.

Её взгляд невольно задержался на нём.

Через мгновение она вспомнила, где видела это спокойное, приятное лицо. Разве не Тан Були когда-то помогла этому человеку? Чжоу Юньцин — будущий младший министр Далисского суда.

— Господин Чжоу, вы пришли почтить память старшей госпожи Тан? — спросила Юй Линси.

Если он здесь ради Тан Були, то она была готова помочь и представить его ей.

Чжоу Юньцин вздрогнул, словно его потревожили, поспешно поклонился и, не сказав ни слова, развернулся и ушёл прочь.

Сдержанный, замкнутый. Если смотреть на него сейчас, то никто и подумать бы не мог, что в будущем он станет самым безжалостным «хладнокровным судьёй» под началом Нин Иня.

Юй Линси не стала задумываться об этом, а вскользь спросила стоявшую за ней Цин Сяо:

— Я поручала тебе от имени А-Ли поддержать этого человека. Всё сделано?

Цин Сяо кивнул и ответил:

— Он человек гордый, не желал принимать деньги, поэтому я регулярно покупал для него лучшие бумагу и чернила, указывая в дарственной имя госпожи Цинпин.

— Хорошо.

Юй Линси почувствовала некоторое облегчение.

Когда она вошла в главный зал, её взгляд сразу же остановился на пожилой супружеской паре, которая с лёгкостью управляла процессией, принимая гостей с видом хозяев.

А истинная наследница Тан Були в траурных одеждах с белой повязкой на лбу тихо стояла на коленях перед гробом.

Юй Линси, увидев её хрупкую, одинокую спину, почувствовала, как у неё защипало в носу. Прожив прошлую жизнь, она лучше, чем кто-либо, знала, что значит потерять близких и остаться совершенно одной.

— А-Ли.

Линси поклонилась перед гробом, опустилась рядом с Тан Були и мягко сказала:

— Держись.

Тан Були крепко сжала губы. Высохшие за эти дни слёзы вновь были готовы пролиться.

Она украдкой вытерла глаза и, срывающимся голосом, прошептала:

— Спасибо тебе, Суэй Суэй.

— Что тут происходит?

Юй Линси взглядом указала на супругов, принимающих гостей, в глазах её читалась тревога.

— Это мои дядя с тётей. Они пришли за наследством, — бесстрастно ответила Тан Були, бросая в жаровню пригоршню бумажных денег.

— Привели с собой двоюродного брата, которого я ни разу в жизни не видела. Сказали, что устроят нашу помолвку…

Юй Линси нахмурилась.