Чтение онлайн

Одно полотенце сменялось другим. Только когда его тонкие, бледные пальцы слегка покраснели от трения, он отложил их и приоткрыл крышку курильницы, позволив холодному аромату древесных благовоний поглотить въевшийся запах крови.

Однако даже чистая вода не могла смыть всю грязь. Для этого нужно что-то более мягкое… и более чистое.

Нин Инь провел пальцами по ладони, опустил на стол резной черный нефрит и равнодушно произнес:

— В резиденцию Юй.

Прошло два-три дня с ее возвращения в резиденцию Юй, и за это время Юй Линси часто заходила в пристройку во дворе.

Сквозь окно струился мягкий свет заходящего солнца. В комнате все оставалось таким же, как в день, когда ушел Вэй Ци. Стол, стул и все вещи были на своих местах, словно все еще хранили его присутствие.

Погрузившись в собственные мысли, она вдруг заметила, как осенний кленовый лист, подхваченный ветром, медленно опустился на стол у окна. Юй Линси подняла его. Лист был цвета пламени, и даже после долгой зимы, под снегами и стужей, его алые прожилки оставались яркими, как прежде.

Она покрутила его в пальцах, а затем, обмакнув кисть в тушь, вывела на хрупкой поверхности две строки мелким изящным почерком:

Хотела бы я быть звездой, а ты — луной,

Чтоб свет наш сиял вместе каждую ночь*.

Подув на чернила, чтобы высушить их, она задумалась над тем, чем сейчас занят Нин Инь.

— А-Гуань сказала, что ты даже пряное сливовое вино не пьешь, а просто сидишь тут и смотришь в одну точку.

Позади раздался голос Юй Хуаньчэня. Он устроился напротив нее, скрестив ноги, и какое-то время молча наблюдал за сестрой.

— Все еще думаешь о словах отца?

Юй Линси спрятала кленовый лист и отогнала лишние мысли.

— Брат, почему отец не любит Нин Иня?

Она никогда не задавала этот вопрос в прошлой жизни. Тогда она была одинока, не была привязана к семье, её не сдерживали ни условности, ни расчеты. Линси просто последовала за ним, не задумываясь о последствиях.

В тот день, когда она вернулась из дворца Цзин-вана, отец всю дорогу не произнес ни слова.

С самого детства он относился к ней с особой нежностью, всегда говорил сдержанно и мягко, а тогда сидел с молчаливым и сдержанным видом, словно чужой.

Юй Хуаньчэнь на мгновение задумался, а затем спросил:

— Суэй Суэй, ты знаешь, что случилось с теми убийцами и придворными, что участвовали в нападении во время праздника огней?

Конечно, она знала. В памяти отчетливо всплыли сцены из прошлой жизни.

Юй Хуаньчэнь продолжил:

— Среди них были не только те, кто осознанно действовал против него, но и те, кого втянули силой. И все они без исключения оказались подвешены на деревянных столбах у дворцовых ворот. Их превратили в живые небесные фонари.

— Они первыми попытались убить его, — Юй Линси посмотрела брату в глаза. — Если кто-то хочет лишить его жизни, мы, посторонние, не вправе требовать, чтобы он отвечал добром.

— Это верно. С точки зрения правителя, за такую решимость я бы даже похвалил его.

Юй Хуаньчэнь сделал паузу, прежде чем продолжить:

— Но если смотреть на него как на будущего зятя, он слишком опасен.

Он встал и закрыл двери и окна.

— Поговорим честно, невзирая на запреты. До трона ему остался всего один шаг. Даже если он сам не стремится к власти, его положение и приближенные, заботящиеся о своем будущем, неизбежно подтолкнут его к престолу.

Юй Хуаньчэнь тяжело вздохнул и, внимательно глядя на сестру, произнес:

— Императоры всегда были самыми безжалостными. Когда придет время, у него будут три дворца, шесть резиденций и семьдесят две наложницы. За каждой женщиной будет стоять могущественный клан, со своими амбициями и интригами. Суэй Суэй, сможешь ли ты смириться с этим? Ты, такая гордая, действительно готова делить мужчину с другими? Отец не ненавидит его. Просто он обязан учитывать слишком многое — как глава семьи, как военный, как государственный человек.

Рассуждения брата были, как камень, брошенный в тихую воду. В сердце Юй Линси разлились легкие, но беспокойные круги.

Да, в этой жизни у Нин Иня не было искалеченной ноги. Он был здоров, и его происхождение больше не мешало его восхождению.

Но хочет ли он стать Императором?

Юй Линси не была уверена.

*Адаптация китайского стихотворения, выражающего желание быть рядом с любимым во все времена.

Единственное, в чем она не сомневалась, — это чувства, что связывали их двоих.

— Брат, вам с отцом может казаться, будто я знаю Вэй Ци всего чуть больше года, но на самом деле мне понадобилось очень, очень много времени, чтобы понять одну вещь.

Она мягко улыбнулась, голос ее был спокойным и теплым.

— В моем сердце есть место только для Нин Иня. Если это так, то зачем бояться того, что еще не произошло? Неужели из-за страха упасть человека можно не подпускать к дороге?

— Суэй Суэй…

— Я верю ему. Так же, как верю, что ни ты, ни отец никогда не причините мне вреда.

Ее слова звучали мягко, но в них была твердая, непоколебимая уверенность.

— Госпожа, Цзин-ван… Цзин-ван…

Хутао, запыхавшись, подбежала к двери, схватилась за косяк и только после нескольких вздохов смогла выговорить:

— Цзин-ван прибыл!

Юй Линси застыла, но уже в следующее мгновение, не обращая внимания на брата, вскочила и кинулась в передний зал.

Конец зимы принес с собой бледный, холодный солнечный свет.

Ее рукава наполнились ветром, а тонкая шаль взвилась, как дым. Она пробежала под фонарями, оставшимися с праздника, и устремилась в гостевую.

Нин Инь действительно сидел в главном кресле. Услышав шаги, он лениво повернул голову. Его темные, глубокие глаза тут же нашли ее.

Губы Цзин-вана едва заметно дрогнули, затем, словно ничего не происходило, он протянул ей руку, подзывая ближе.

Юй Линси, тяжело дыша, шагнула вперед.

— Кхм, кхм!

В комнате раздались два предостерегающих покашливания.

Юй Линси взглянула в сторону и заметила, как лицо отца омрачилось. Она тут же сбавила пыл и поспешно поклонилась.