Чтение онлайн

— Хочешь, чтобы я любил тебя еще глубже?

Она серьезно смотрела на него. Ее миндалевидные глаза мерцали в отблесках света, в их глубине смешались нежность и решимость.

Нин Инь внезапно тихо рассмеялся, а в его черных глазах вспыхнул почти незаметный алый отблеск, будто он мог поглотить весь мир. Его ровное дыхание вновь оборвалось. Красивый и опасный любовник дал ответ не словами, а действиями.

За окном бушевала зима, но в чистой комнате стояло весеннее тепло.

Свечи догорели одна за другой, в комнате стало темнее, а черты Нин Иня, обведенные мягкими тенями, начали расплываться в полумраке.

Юй Линси тяжело дышала, уткнувшись в его плечо. Длинные волосы спадали на её хрупкие плечи. Они мягко очерчивали тонкую талию и темным шелковым водопадом ложились на его руку.

Нин Инь медленно провел губами по уголку ее глаза, чувствуя солоноватую влагу. Затем, не разжимая рук, он поднялся и понёс ее к горячему источнику.

Юй Линси инстинктивно напряглась, когда его шаги были не слишком устойчивыми, и прикусила губу.

Вода дрогнула, теплый пар окутал их, а затем снова сомкнулся, скрыв все внутри себя.

Горячая вода постепенно поглощала их тела, но в тот момент Юй Линси почувствовала легкую боль и нахмурилась.

— Проклятый ублюдок…

Её голос был слабым, а ругательство — почти неслышным.

Нин Инь устроился в воде и усадил ее к себе на колени. Он неторопливо начал омывать ее.

— Это ты сама сказала, что хочешь, чтобы я любил тебя глубже, — напомнил он спокойно.

Юй Линси возмущенно взглянула на него, а затем с досадой укусила его за плечо.

Его кожа была белой холодного оттенка, а мышцы твердыми и рельефными. Он даже бровью не повел.

— Что это? — спросил Нин Инь лениво, опираясь рукой о край бассейна. В его голосе звучала легкая насмешка, но и снисходительность тоже.

— Оставляю на тебе клеймо, — пробормотала Юй Линси, слегка покачавшись на его плече.

Нин Инь тихо рассмеялся. В его низком, хрипловатом голосе смешались аристократическая изысканность и тень безумия:

— Недостаточно больно. Покажи всю силу.

Юй Линси ослабила укус и прошептала:

— Не могу. Жалко.

Она ослабила зубы, мягко коснулась поцелуем едва заметного следа укуса, обвила руками шею Нин Иня и, устроившись у него на груди, расслабилась. Она слишком устала, поэтому вскоре погрузилась в полудрему.

Сквозь сон Линси смутно почувствовала, как Нин Инь вынес ее из горячего источника, вытер, а затем нанес на поясницу прохладную мазь, смягчающую синяки.

— В моём детстве Император иногда приходил к той женщине, — донесся до нее его низкий, немного хриплый голос. Он звучал отстраненно, словно легкий дымок, поднимающийся от благовоний.

— Каждый раз она плакала навзрыд. А я сидел в запертой соседней комнате, сжавшись в темном углу, и мог лишь прикрывать уши, чтобы ничего не слышать. Сначала это было просто страшно, но с возрастом пришло отвращение. Враги и та женщина — они были подобны низшим тварям.

У Юй Линси, прижимающейся к его груди, едва заметно дрогнули ресницы.

Теперь она понимала, откуда в прошлой жизни в Нин Ине было столько безумия и холодности, связанных с этим.

— Но ты не такая, как они, — его голос стал тише, в нем заскользили легкие, едва уловимые нотки нежности. — Почему твой голос такой красивый, мм?

Его пальцы, размазывающие мазь, не останавливались, но вскоре он вдруг зацепил ее кожу и, словно играя, потянул её обратно к реальности.

— Если поставить на тебе клеймо, то какой тебе больше нравится — «Суэй Суэй» или «Линси»?

Юй Линси, почти засыпая, тихо хмыкнула, но даже поднять руку не смогла, поэтому просто потянулась к нему губами, позволяя их дыханиям смешаться. Руки на ее талии крепче сжались, и мир наконец погрузился в тишину.

* * *

Когда Юй Линси проснулась, солнце уже стояло высоко.

Она лежала на широкой кровати Нин Иня, ее кожа соприкасалась с мягкими простынями, а в тишине раздавался лишь легкий шелест переворачиваемых страниц.

С трудом пошевелившись, она повернула голову и увидела его. Он полулежал, опираясь на спинку ложа, с растрепанными волосами и в наспех накинутом халате. И, несмотря на зимний холод, на нем была лишь тонкая одежда. Расстегнутый ворот позволил ей разглядеть две тонкие алые царапины…

Воспоминания о прошедшей ночи вспыхнули в голове, и Юй Линси почувствовала, как щеки начинают гореть.

В итоге маленький безумец оказался таким же бессовестным, как и большой.

Нин Инь поднял взгляд из-за книги и скользнул по ней глазами.

— Проснулась?

Он поднес том к подбородку, а второй рукой нырнул под одеяло и лениво сжал ее поясницу, чуть надавливая пальцами.

Юй Линси вздрогнула, её голос вышел мягким, с хрипловатой ноткой сна:

— Где моя одежда?

— Нужно снова нанести мазь, — спокойно ответил Нин Инь, взяв в руки фарфоровую баночку и согревая мазь теплом своих ладоней.

Продолжая медленно втирать средство, он вдруг произнес:

— Я кое-что понял вчера.

Его слова прозвучали без контекста, и Юй Линси растерянно моргнула.

Нин Инь склонился ближе, черные пряди скользнули по его лицу, и он негромко прошептал:

— Белый нефрит действительно теплее и нежнее, чем черный.

Она на миг застыла, а затем, сообразив, что он имеет в виду, вспыхнула от негодования и возмущенно толкнула его в плечо.

Нин Инь лишь чуть склонил голову, но не отстранился, а наоборот, прижал ее к себе еще крепче. Его смех звучал приглушенно, но глубоко, словно вибрация, отдающаяся в груди.

— Ты моя, — сказал он почти беззвучно.

Юй Линси, которая задыхалась от его крепких объятий, наконец смягчилась. Она провела тонкими пальцами по его спине и чуть приподняла уголки губ.

— А ты — мой.

Спустя мгновение Линси вдруг вспомнила нечто важное.

— Проклятье…

Она резко вскинула голову, её глаза округлились от испуга.

— Я не вернулась домой прошлой ночью! Отец с матерью, наверное, в ужасе!

Хотя в честь праздника фонарей молодые могли гулять ночью без строгих ограничений, вчера на фестивале случился такой переполох… Она должна была хотя бы отправить весточку, что с ней все в порядке.

Нин Инь лениво провел пальцами по ее шее, успокаивая.

— Юй Хуаньчэнь уже заходил.

— Старший брат приходил? — Юй Линси удивленно вскинула глаза. — Когда?

— На рассвете, — лениво ответил Нин Инь. — В тот момент ты крепко спала от усталости, а будить тебя у меня не поднялась рука, поэтому я поговорил с ним сам.