Чтение онлайн

Я, пережёвывая хлеб, внимательно его выслушала. Кивнула. Потом сунула руку в складки своего балахона (к счастью, карманы в нём были предусмотрены — видимо, для последних жертвенных лепёшек) и достала небольшой деревянный стилус и восковую дощечку — мою верную спутницу для подсчётов урожая и расходов. Обмакнула стилус в крошечную баночку с сажей, которую носила с собой.

— Поняла, — сказала я бодро. — Правила. Тишина, мрак, меланхолия. Записываю. — Я начертала что-то на дощечке. — А вот это всё, — я махнула стилусом в сторону сияющих стен, — оно само растёт или его кто-то культивирует? Потому что если само, то это дикоросы, низшая категория стоимости. А если есть хоть какое-то вмешательство, даже полив конденсатом, это уже можно считать плантацией. Сразу другая ценовая категория.

Морван открыл рот. Закрыл. Он выглядел так, словно я говорила на древнем языке демонов, который он отродясь не слышал.

— Какая разница? — выдавил он наконец.

— Огромная! — оживилась я, отставляя хлеб. — Дикоросы можно собирать варварски, под корень, но тогда ресурс иссякнет. Плантацию нужно беречь, удобрять, обеспечивать условия для воспроизводства. Это долгосрочные вложения. У вас тут, — я оглядела зал, — явно прохладно и влажно. Это плюс. А что со спорами? Они разносятся? Есть ли вредители? Слизни, подземные грызуны?

Я поднялась со стула и подошла к стене, почти уткнувшись носом в сияющий гриб. Морван, как заворожённый, тоже поднялся и сделал пару шагов за мной.

— Смотри, — сказала я, указывая стилусом на переливы цвета на шляпке. — Этот фиолетовый оттенок говорит о высоком содержании эфирных масел, вероятно, с лёгкими галлюциногенными или успокоительными свойствами. А вот эти голубоватые, — я перевела стилус на соседний, более мелкий гриб, — они светятся холоднее. Возможно, обладают антисептическим или консервирующим эффектом. Нужны пробы, анализы… у вас тут есть алхимическая лаборатория?

— Есть комната, где я иногда пытаюсь дистиллировать скуку в более концентрированную форму, — пробормотал он. Но в его голосе уже не было прежней ледяной отстранённости. Слышалось раздражение, да, но и живое, настоящее любопытство. — Ты откуда это всё знаешь?

— Читала, — пожала я плечами, уже двигаясь дальше по залу. — Травник один странствующий оставил. А ещё я скрещивала разные сорта тыкв, чтобы получить больше мякоти и меньше семян. Принципы похожи: выявить ценные признаки, создать условия. Эй, а это что?

Я остановилась у одной из полок, где среди фолиантов в кожаном переплёте лежал кусок ткани. Но какой! Он переливался, как паутина, усеянная росой в лунную ночь, был невесомым и, кажется, излучал собственный, тусклый серебристый свет.

— Призрачный шёлк, — автоматически ответил Морван, подойдя ближе. — Его ткут пауки-шелкопряды в Восточных пещерах из минеральных нитей и… эфирной субстанции.

— Ткань с автономной подсветкой, — перевела я на свой язык, аккуратно касаясь ткани кончиком пальца. Она была прохладной и удивительно приятной на ощупь. — Роскошь, элитная одежда, интерьерный текстиль. Один плащ из такого материала будет стоить как небольшое поместье. А пауки-шелкопряды — они договороспособны? Или как с грибами — сами по себе?

Морван прислонился к полке, скрестив руки на груди. Теперь он наблюдал за мной с выражением человека, который смотрит очень странный, но завораживающий спектакль.

— Они исполняют ритуальные гимны тьме на шести голосах и требуют в качестве платы за работу кристаллы сновидений, которые образуются только в Гроте Спящих Сталагмитов. В общем, не самые простые партнёры.

— Но диалог возможен? — не отступала я, делая пометки на дощечке. — Значит, можно выстроить логистическую цепочку: кристаллы — шёлк — готовая продукция. А что это за звук? Шум воды?

Я навострила уши. Где-то вдалеке, сквозь толщу камня, действительно доносился глухой, но мощный рокот.

— Горячий источник, — сказал Морван, и в его голосе впервые прозвучала тень чего-то, кроме скуки или раздражения. Почти… гордость. — Озеро расплавленного обсидиана, над которым бьют термальные ключи. Создаёт постоянный пар и поддерживает… нужный уровень влажности.

— Спа-комплекс, — выдохнула я, и глаза у меня загорелись. — Лечебные термы, естественная сауна! Элитный отдых! Лорд Морван, да у вас здесь не царство тьмы, а золотая жила на ножках! Или, простите, на корнях!

Он оттолкнулся от полки и внезапно заслонил мне путь. Его лицо снова стало серьёзным, почти суровым.

— Хватит. Прекрати этот… словесный понос. Ты не понимаешь, где находишься. Это не твоя ферма. Эти «ресурсы», как ты их называешь, — часть древнего, хрупкого баланса. Тыквы можно скрещивать, а магическую экосистему — нет.

— А кто говорил про скрещивание? — парировала я, не опуская дощечки. — Я говорю про разумное использование. Смотри. — Я показала ему свои каракули. — Вот грибы. Сбор, сортировка, упаковка. Светонепроницаемые ящики. Вот шёлк. Налаживаем контакт с пауками, нанимаем или договариваемся. Вот термы. Обслуживание, безопасность, реклама… ну, или слухи в нужных кругах. Каналы сбыта — верхний мир. Столица, маги, аристократия, богатые купцы.

Я отломила ещё кусок хлеба и, жевая, уставилась на него в ожидании ответа.

Он смотрел на мою дощечку, потом на меня. В его усталых глазах бушевала настоящая буря. Вековые привычки, снобизм вечного существа, охранительный инстинкт хозяина этих мест — и дикое, неудержимое любопытство к этому вихрю в балахоне, который ворвался в его застойное существование.

— Ты безумна, — произнёс он наконец, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Абсолютно. Верхний мир боится этого места. Они присылают жертв, чтобы откупиться. Они ни за что не станут торговать с «царством тьмы». Это противоречит всей их… их моральной архитектуре.

Меня будто холодной водой окатили. Но не его словами — в них была правда. Глупая, предрассудочная, но правда. Энтузиазм во мне на миг поугас. Я опустила дощечку.

— Значит, они просто глупы, — тихо сказала я. — И вы тоже.

— Что? — в его голосе прозвучало опасное спокойствие.

— Вы сидите здесь, среди всего этого… этого богатства, и просто скучаете. Вы называете это вечным покоем? Я называю это расточительством. Вы могли бы иметь всё, что пожелаете. Вам могли бы служить не из страха, а из уважения к силе и щедрости. А вы… вы просто гниёте в своей меланхолии, как старый пень.

Я резко развернулась и направилась прочь от стола, туда, где терялся в темноте один из проходов. Не зная, куда иду. Просто чтобы двигаться.

— Куда ты? — его голос настиг меня. В нём не было гнева. Было что-то другое.

— Искать выход, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — Если вы не хотите ничего менять, то мне тут делать нечего. Отправьте меня обратно в виде горстки пепла, раз уж таковы правила. Или оставьте гнить в какой-нибудь камере. Но участвовать в этом вечном самоубийстве я не буду. У меня есть бизнес-план, и мне нужно его реализовывать. Хоть наверху, хоть где.