Чтение онлайн

— За каждое разрушение, — сказал он тихо, и его голос был похож на шелест крыльев ночных птиц над пропастью, — должно следовать наказание. Таков закон. Даже здесь. Особенно здесь.

Он поднял руку. Не для удара. Просто раскрыл ладонь перед моим лицом. И из складок его тёмного рукава, из пространства между нами, из самого воздуха поползли тени.

Но это были не те безликие, холодные тени, что я представляла. Они были плотными, шелковистыми, почти материальными. Они обвили моё запястье, ещё державшееся за трон, — тёплой, пульсирующей лентой. Потом вторую руку. Их прикосновение было не цепким, а… обволакивающим. Как тёплое масло или тягучий мёд. Я ахнула, пытаясь дёрнуться, но ленты теней уже мягко, но неумолимо отвели мои руки от трона и свели за спиной. Я ощутила, как они сплетаются там, связывая запястья, не причиняя боли, но полностью лишая свободы движений.

— Ты связала мою власть? — прошептал он, и его лицо склонилось так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах. Оно было прохладным и пахло грибным отваром и чем-то другим — озоном после грозы, старыми книгами, вечностью. — Теперь я свяжу тебя. Не физически. Тенями. Той самой силой, над которой ты решила насмехаться.

Ещё тени, тёплые и послушные его воле, опутали мои лодыжки, не стягивая, а лишь обозначая плен. Я стояла, связанная невидимыми путами, которые лишь угадывались по лёгкому давлению и странному, смущающему теплу. Страх начал странным образом трансформироваться. Уступать место чему-то острому, щекочущему нервы. Ощущению уязвимости, да, но и невероятной, опасной близости с этой громадной, спящей силой.

Он следил за каждой эмоцией на моём лице. Его холодная ярость, казалось, тоже менялась, переплавляясь во что-то более сложное, более… заинтересованное.

Потом он коснулся меня. Не рукой. Той самой тенью. Она, словно щупальце или палец, провела по моей щеке, от скулы к подбородку. Прикосновение было невесомым, но наэлектризованным, оставляющим за собой мурашки. Это было не карающее. Это было исследующее.

Я вздрогнула, но не отпрянула. Не могла. Да и не хотела. Всё моё существо было сосредоточено на этом сюрреалистичном ощущении.

— Боишься? — прошептал он. Его голос звучал прямо у моего уха, низко, бархатисто, беззвучно шевеля мельчайшие волоски на моей шее.

Я сделала глубокий вдох, ловя взгляд его горящих в полумраке глаз. Ирония, наглость, предприимчивость — всё это поднялось во мне пузырьками, смешавшись с адреналином и этим новым, тревожащим душу возбуждением.

— Нет, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло, но уверенно. — Интересно.

В его глазах, в этих бездонных озёрах вечной тоски, вспыхнула искра. Не гнева. Не изумления. Чего-то третьего. Такой же дикой, непредсказуемой и опасной, как и всё, что происходило в эту минуту.

И в этот момент где-то в глубине пещер, далеко-далеко, завыл ветер. Но это было не просто завывание. Оно несло в себе эхо голосов, скрежет металла и тяжёлые, ритмичные шаги. Шаги, которые явно не принадлежали ни одному из обитателей этого тихого царства.

Морван резко отвёл взгляд от меня, подняв голову, словно прислушиваясь к чему-то, что было доступно только ему. Его лицо снова стало маской, но теперь — маской настороженности.

— Они услышали, — прошезпел он, и его слова были полны нового, холодного смысла. — Трещину в моей власти. Они идут.

Глава 4 Уроки теневого этикета

«Они» оказались троглодитами.

Не величественными исполинами тьмы, не легионами скелетов, а бандой шныряющих, ворчливых существ, пахнущих мокрым камнем и грибами, которые они явно употребляли не в коммерческих целях. Они приползли на звук треснувшей власти, как стервятники на запах крови. Их было штук десять, вооружённых заточенными обсидиановыми копьями и алчным блеском в маленьких глубоко посаженных глазах.

Морван, ещё секунду назад бывший воплощением опасной, почти интимной угрозы, преобразился мгновенно. Тени, связывавшие меня, растаяли, как дым. Он не сделал ни одного жеста, не произнёс ни слова. Он просто взорвался.

Нет, не светом. Хуже. Беззвучной волной абсолютного авторитета. Воздух в зале загустел, задрожал, и на каждого троглодита навалилась своя собственная, персональная тень. Не тёплая и шелковистая, как та, что касалась меня, а тяжёлая, липкая, как смола. Они замерли на месте, захлёбываясь внезапной тьмой, заполнившей их рты, носы, глаза. Безмолвно, страшно эффективно.

— Уходите, — сказал Морван тем же тихим, усталым голосом. — Или следующий вдох станет для вас последним.

Троглодиты, издавая булькающие звуки, попятились и растворились в тоннелях так же быстро, как и появились. Давление спало. Морван стоял ко мне спиной, его плечи были чуть напряжены. Он смотрел на треснувший трон, и в его позе читалось нечто большее, чем гнев. Разочарование. Как будто я не просто сломала безделушку, а напомнила ему о чём-то очень неприятном и хрупком.

— Кто… кто это был? — выдохнула я, наконец осмелившись пошевелиться. Мои запястья горели памятью о его прикосновениях.

— Обитатели глубин, — отозвался он, не оборачиваясь. — Они чутки к колебаниям силы. Трон… не просто стул. Это фокус, антенна. Трещина в нём — как дымовой сигнал для всех, кто жаждет власти или просто хаоса. — Он наконец повернулся. Его лицо снова было маской вежливой отстранённости, но между бровей залегла новая, озабоченная складка. — До конца зимнего солнцестояния, пока я не восстановлю связь, мы будем как раненый олень в лесу, полном волков.

«Мы». Это слово повисло между нами, звучное и неожиданное.

Следующие несколько дней были странным танцем натянутых струн и украдкой брошенных взглядов. Воздух в «Зале Вечной Неспешности» (который я теперь в мыслях называла «Офисом») стал другим. Густым, как тот грибной отвар, и таким же дурманящим. Мы говорили о бизнес-плане. О грибах, о шёлке, о логистике. Но разговоры то и дело прерывались неловкими паузами, когда наши глаза встречались и оба мы вспоминали тепло теней на коже и его шёпот: «Интересно?»

Морван стал немного другим. Не просто скучающим владыкой, а человеком (если это слово тут применимо), которого что-то беспокоило. И это что-то явно включало в себя меня. Он наблюдал за мной, когда думал, что я не вижу. Его взгляд был уже не просто учёным, а оценивающим, пытливым.

Однажды за завтраком (жареные на жаровне съедобные грибы — мой вклад в кулинарию) он отложил свою глиняную чашку и произнёс, глядя куда-то в пространство над моим плечом:

— Так больше продолжаться не может.

Я чуть не подавилась.

«Ну всё, — промелькнула мысль. — Выгоняет. Или съедает. Пора было начинать с подушки на трон».

— Ты — ходячая катастрофа, — продолжил он. — Ты не знаешь правил этого мира. Его законов. Его… грамматики. Сломать трон — это было предупреждение. В следующий раз ты можешь ненароком разбудить того, кто спал тысячу лет, или открыть портал туда, откуда не возвращаются. Или, что ещё хуже, испортить партию действительно ценных грибов.