Чтение онлайн

С этим невозможно было мириться.

Известно, что для успеха коммунистического строительства решающим является рост производительности труда. А для учащейся молодежи производительность труда была понятием общим, отвлеченным и далеким. Школа была только общеобразовательной, но не была трудовой.

Таким образом, то, что является важнейшим содержанием жизни, без чего жизнь человека невозможна, оставалось за стенами школы.

В нашей советской действительности всё более и более стираются существенные различия между людьми умственного труда и труда физического. А школа односторонне ориентировала своих питомцев на выбор деятельности только в сфере труда умственного.

В этих условиях выпускник средней школы, не поступивший по какой-либо причине в институт, переживал как бы моральную катастрофу, чувствовал себя обиженным судьбой. Любой ученик школы ФЗУ или ремесленного училища, не имевший среднего образования, чувствовал себя на производстве лучше и увереннее, чем выпускник средней школы, получивший так называемый аттестат зрелости. Он, воспитанный в ремесленном училище, не только знал станок, но и умел работать на нем, свободно пользовался рабочим инструментом. Он готовился стать рабочим и стал им, — и это было счастьем, так как он достиг цели. А школьник, впервые попавший на завод, как бы терял жизненно важную цель. Ему «не повезло».

Вот я, учитель десятого класса, попрощался с выпускниками на торжественном акте вручения им аттестатов зрелости. Прошло каникулярное лето, я вернулся из отпуска и стал встречать своих бывших учеников, встречать довольно часто, — ведь все они, как правило, живут поблизости от школы. Но вот что странно: одни меня радостно приветствуют, охотно останавливаются, чтобы поговорить со своим школьным учителем, рассказать о себе. А другие?… Другие стараются пройти мимо, незамеченными. Почему? Что с ними?

Они, другие, боятся расспросов. Они, другие, считают себя неудачниками.

— Как успехи? — спрашивает учитель, останавливая такого бывшего своего питомца.

— Нет успехов…

— Как так «нет успехов»? Что вы делаете?

— Да вот… на заводе работаю. Из-за одного только балла. Не добрал на экзаменах. А конкурс был большой… Попробую в будущем году. Жаль, год пропадает зря!

Как же так — «пропадает зря»?

Какое нелепое заблуждение! Как только могло появиться это чувство неполноценности, неудачи у юноши, работающего после окончания средней школы на заводе?

В самом деле, на уроках истории школьник узнавал, что величайшая революция в мире была совершена в его стране под руководством рабочего класса России, под руководством партии рабочего класса. Он знал, что в стране установлена диктатура рабочего класса. На уроках литературы учитель рассказывал о величественном образе советского рабочего, изображенном в лучших произведениях наших писателей. На уроках психологии юноша узнавал, что труд поставил человека над всем животным миром, что труд и мысль неразрывны. В газетах он читал очерки о трудовых подвигах рабочих и колхозников, читал, что труд в нашей стране стал делом славы и доблести. Что же это, только слова? Нет, это непреложная истина, высокая правда!

И в то же время иной учитель говорил своему ученику:

— Если ты будешь плохо учиться, не видать тебе вуза, как своих ушей…

Мать говорила:

— Если ты будешь получать плохие отметки, куда денешься? Придется стать простым рабочим.

Ох, как оно звучит, это словечко — «простой»!..

Один школьный директор показал мне письмо своего бывшего ученика. Тот писал, что работает в авторемонтных мастерских. И сразу же за этими словами о работе следовала странная просьба: «Только никому не рассказывайте…» Стыдился!

4. СЕГОДНЯ…

Это было вчера.

Если такое же встречается сегодня, то только как остаточное явление.

Труд уже прочно вошел в школьную программу как обязательный и равноправный предмет. В старших классах обучение соединяется с производительным трудом.

Вот что утверждается школой на новом, решающем, главном направлении:

Новый человек должен не только владеть основами наук, он должен повседневно ощущать свою кровную связь с рабочим классом, с колхозным крестьянством, с теми, на ком земля держится.

Если ты учишься, одновременно трудись, — нет другого, лучшего, пути, чтобы стать полноценным, всесторонне, гармонически развитым человеком.

Если ты трудишься, одновременно учись, — таков наш советский идеал человека.

Для школы — это Закон.

Для общества, для народа — это Закон.

Но не в каждой семье это поняли сразу же. Даже не в каждой рабочей семье.

На ленинградском заводе проходила производственную практику ученица ленинградской школы Валя И. Она окончила школу, получив одновременно с аттестатом зрелости (или на несколько недель раньше) квалификационное удостоверение фрезеровщицы. И вот, это естественно, пришлось задуматься: что же дальше? Как быть?… Оставаться на заводе? Поступать в вуз? Если в вуз, то — в какой? Завод был родным, — на нем работал отец, некогда работала и мать. Хорошо бы остаться на заводе. И всё же Валя пошла экзаменоваться в вуз. В Педиатрический институт. Это было бы естественно, если бы ее влекла профессия детского врача. Но ведь никакого желания стать врачом у Вали не было.

— Меня не привлекал этот институт, — чистосердечно рассказывала мне Валя. — Но, как это часто бывает, у нас в семье собрались родственники и стали решать мою судьбу. Всё же это большое торжество: первый в роду человек с законченным средним образованием. Мать гордится, хочет как-то правильно распорядиться судьбой дочери, не закопать аттестат в землю. Меня не слушают, решают сами. И решили, что надо мне поступать в медицинский институт, и лучше всего стать врачом по детским болезням. Хорошая профессия для женщины, чистая…

Пошла Валя экзаменоваться, и не поступила. В общем, или не то спросили, или не то ответила. И что же, огорчилась?

— Ничуть нет, — продолжала свой рассказ Валя. — Обрадовалась! Ведь совсем, ну, нисколько, не хотелось быть врачом. Сразу же пошла на завод, где работает отец, где проходила еще школьницей производственную практику, где получила разряд. Мама возражала, а папа сказал: правильно! Ну конечно же, правильно. А почему огорчалась мама? Ведь как бы звучало: дочь — студентка; у нас дочь — студентка!..

Оказывается, и в рабочей семье может утвердиться неправильный взгляд на различные профессии, на физический и умственный труд.

— Мать даже предложила подождать год и идти снова экзаменоваться. А пока ничего не делать — готовиться к экзаменам, отдыхать. Как-нибудь прокормим, говорит! Отец не согласился, сказал: надо работать! И я пошла работать.

Валя была права.

В самом деле, то, что представлялось матери неудачей, провалом, обернулось доподлинной удачей. Валя стала работать фрезеровщицей. По специальности. Ее вскоре повысили в разряде, она стала приносить домой значительный заработок. Она стала участницей большой трудовой жизни завода, человеком настоящего большого дела. И всё есть в жизни — работа, театр, спорт, книги, друзья…