Чтение онлайн

Так как же мы собираемся воспитывать свое дитя?

Как мы собираемся проектировать человеческую личность?

Макаренко гневно говорит:

«В некоторых семьях можно наблюдать полное бездумье в этом вопросе: просто живут рядом родители и дети, и родители надеются, что всё само собой получится. У родителей нет ни ясной цели, ни определенной программы. Конечно, в таком случае и результаты будут всегда случайны, и часто такие родители потом удивляются, почему у них выросли плохие дети. Никакое дело нельзя хорошо сделать, если не известно, чего хотят достигнуть».

«…ТАК БЫ И ГОВОРИЛИ!..»

Макаренко показывает, как бывает важно убеждающее слово подкрепить, дополнить категорическим требованием.

В «Книге для родителей» рассказывается, как подросток Леня, смена которого на работах по укреплению дамбы во время наводнения закончилась, не захотел уйти домой.

Его уговаривают — не действует. Объясняют — не действует. И…

«— Марш домой, тебе говорю! — вдруг заорал на него Минаев… Ленька отпрыгнул в сторону и бросил лопату. Потом хмуро двинулся к посаду, но остановился и пробурчал:

— Так бы и говорили с самого начала…»

Кругом захохотали. Смех окружающих понятен. Ведь говорили, много и убедительно говорили, но не так! Не прикрикнули!

Может ли требование быть предъявлено в виде просьбы? Должно быть, может. А в виде приказания? Конечно, может! Следует ли всегда прибегать к крику? Вероятно, не следует, надо избегать крика. Но, если это необходимо, можно и прикрикнуть.

Человек, который добивается выполнения своего требования, должен владеть всеми оттенками, всеми интонациями своего голоса, должен понимать обстановку и психологию ребенка, подростка, должен знать, когда и к какому виду требования следует прибегнуть.

Хороший воспитатель может иногда и прикрикнуть. Плохой воспитатель часто кричит, и всё без толку.

МОЖНО, НЕЛЬЗЯ, НАДО

Уже в самом раннем детстве ребенка можно судить о том, какое направление принимает его воспитание в семье.

Макаренко очень четко выделил из многих признаков те немногие, но очень важные, по которым можно судить о характере родительской любви, об умении родителей не только растить, но и воспитывать дитя. Как любят? Как требуют? Умеют ли уважать ребенка, то есть относиться достаточно серьезно к нему, стараться его понять, узнать лучше, считаться с ним?

Недостаточно усвоить макаренковскую формулу о сочетании любви к ребенку с уважением и требовательностью к нему. Любовь, требовательность, уважение — это понятия, в которые каждый вкладывает свое содержание. Любовь может быть разумной и неразумной, она может принимать самые различные облики. Проще: любовь к ребенку каждая семья выражает по-своему.

Но это же относится и к требовательности. Она тоже может быть выражена по-разному.

В одних случаях это только запрет, постоянная взыскательность, строгость, не признающая никаких послаблений, не считающаяся ни с чем.

В других — это порка по всякому поводу.

В третьих — требование выражено в системе хорошо продуманных поручений ребенку, в системе трудового воспитания, когда рядом с «можно» и «нельзя» появляется повелительное «надо!».

ВЕРА В ЧЕЛОВЕКА

Вся педагогическая деятельность Макаренко, всё, о чем он писал в книгах, выражает его замечательный педагогический оптимизм, веру в человека.

Надо ясно представить себе, с каким человеческим материалом имел дело Антон Семенович как воспитатель, с какими характерами. Своих воспитанников, подобранных среди беспризорников и несовершеннолетних преступников, прошедших действительно огонь, воду и медные трубы, писатель-педагог в самом начале «Педагогической поэмы» охарактеризовал как одичавших в своем одиночестве личностей. И всё-таки он говорит: «Хорошо было то, что я всегда ощущал себя накануне победы, для этого нужно было быть неисправимым оптимистом…», «Каждый день моей тогдашней жизни обязательно вмещал в себя и веру, и радость, и отчаяние».

Конечно, и отчаяние! Ведь было очень тяжело. Какая была бы цена педагогическому оптимизму, если бы не было тяжело? Побеждало всегда не отчаяние (чувство временное и исключительное), побеждал оптимизм.

Оптимизм — это не только вера в человека. Это и борьба за хорошее в нем и против плохого в нем же. Это активное воздействие на воспитанника, требование, вытекающее из глубокого уважения к его возможностям, к скрытым в нем силам.

Макаренко, умевший так глубоко и тонко чувствовать, обладал всеми данными большого ученого. Он строил свое отношение к воспитанникам на глубоком понимании социальной природы человека.

И вот еще одно подтверждение педагогическому оптимизму уже не в педагогике, а в физиологии человека, в павловском учении о высшей нервной деятельности.

И. П. Павлов пишет:

«Главнейшее, сильнейшее и постоянно остающееся впечатление от изучения высшей нервной деятельности нашим методом — это чрезвычайная пластичность этой деятельности, ее огромные возможности: ничто не остается неподвижным, неподатливым, а всё всегда может быть достигнуто, изменяться к лучшему, лишь бы были осуществлены соответствующие условия».

А. С. Макаренко умел создать соответствующие условия, при которых действительно всё может быть достигнуто, может быть изменено к лучшему. Он умел обнаружить лучшие черты в человеке, активизировать все благородные пластические свойства человеческой натуры.

Педагогический оптимизм, вера в человека — это не маниловское прекраснодушие, это научная теория, опирающаяся на практику, на огромный и хорошо проверенный опыт.

И именно это — вера в человека, в его силы, в возможность пробудить в нем лучшее — лежит в основе требований, которые предъявлял воспитатель Макаренко к своим ученикам.

И именно это — педагогический оптимизм, вера в человека, уважение к человеку — сообщает требованиям Макаренко предельную убедительность.

ЧТО ЧЕРЕСЧУР…

Мне рассказали об одной женщине, живущей далеко от Москвы. У нее после замужества долгое время не было детей, а ей так хотелось иметь ребенка. И вот родилась девочка.

Рождение дочки чудесно изменило всю жизнь. Мать, которая до этого умела только расписываться, и то печатными буквами, стала учиться. Она, по ее собственным словам, не хотела быть отсталой, неграмотной матерью. Читая подрастающей девочке детские книжки, мать полюбила книгу, записалась в библиотеку, выписала газету, стала заниматься в кружке по изучению истории партии.

Хорошо овладев грамотой, сама, без чьего-либо совета, она пришла к доброй мысли вести дневник матери, занося в него свои наблюдения, сомнения, раздумья.

И первая запись была о том, какая у нее хорошая дочка, какая разумная. Всё понимает!

И вот запись, которая относится к тому времени, когда дочка, ставшая содержанием всей жизни матери, уже достигла пятилетнего возраста. Мать села пить чай вместе с Иришей. С чем пить? Дочка хочет пить чай с конфетами. Мать утверждает, что конфет нет и нужно пить с сахаром.