Чтение онлайн

Но рядом с правилом всё еще цепко держится исключение. Пока еще невозможно утверждать истину, не преодолевая в то же время заблуждений.

Своя польза и общая польза — для Петрицкого-отца понятия несовместимые. Чтобы уклониться от всего того, что связано с общей, а следовательно, и чужой для него пользой, он придумал и твердо придерживается нескольких унылых формул:

— Тебе что, больше всех нужно?

— Не суйся вперед, всё равно спасибо не скажут!

А когда речь идет о труде, он говорит просто и категорически, с ухмылкой, иногда затаенной, а иногда откровенной:

— Работа дураков любит!

Убежденный в своей правоте, он полагает, что учит свое дитя житейской мудрости, практицизму. А на самом деле воспитывает цинизм.

Школа должна поддерживать дружбу с семьей, помогать ей. Но иногда во имя детей нужно вступить с нею в борьбу, нужно ее узко эгоистическим воззрениям противопоставить наши идеалы трудовой общности.

4. БЕЗ ЧЕГО НЕ ОБОЙТИСЬ

У школы и семьи могут быть разные взгляды на воспитание, — так случается. Подвергаясь двум противоположным влияниям, школьник сам не всегда в состоянии выбрать правильное, лучшее. Школа, уверенная в своей правоте, должна уметь в таких случаях проявить необходимые настойчивость и решительность.

Особенность в столкновении между школой и семьей, весьма существенная особенность, заключается в том, что учитель не может прямо взывать к школьнику, ссорить его с родителями. Это, конечно, недопустимо.

Семью необходимо убедить.

Можно убеждать в беседе, споре, терпеливо доказывая правоту нашего общественного воспитания. Но еще лучше, когда общественное воспитание само говорит за себя, убеждает своими результатами.

В школе, где общими усилиями разбили сад, возникли хорошие традиции, — каждый выпуск оставляет по себе добрую память. Пусть в разбивке сада принимали участие все школьники, начиная с первоклассников, но инициаторами были комсомольцы девятого класса. Они перешли в десятый класс и продолжали заботиться о саде, украшать его.

Сад общий, он принадлежит школе. И поколение за поколением трудится в этом саду.

Во время традиционной встречи выпускников, когда бывшие девятиклассники уже стали рабочими, инженерами, врачами, агрономами, учителями, они, явившись в школу, обязательно и прежде всего навещают «свой сад». Это был их подарок школе, их инициатива и их труд.

Вот оно — свое и общее.

Предположим, что вместе со своими товарищами пришел на традиционную встречу и Игорь Петрицкий.

Мы оставили его в девятом класс в тот момент, когда он переживал новое, недружелюбное отношение к нему со стороны товарищей. Он пожаловался отцу. Тот в свою очередь пожаловался директору. Но разговор отца с директором ничего существенного не дал. Поговорили и расстались, не убедив друг друга. А Игорь встречался с товарищами каждый день. И убеждался в том, что они сильнее его своей сплоченностью и своей правотой. В какой-то день, возможно только в десятом классе, Игорь вышел вместе со всеми в сад и никто не сказал ему, чтобы он бросил лопату, никто не напомнил ему, что он не был участником первых воскресников, когда сад только закладывали. Он работал вместе со всеми и снова был своим, товарищем.

Мы говорим здесь о возможном, лучшем варианте.

В этой школе, как мы уже говорили, было такое хорошее обыкновение, что каждый выпуск оставлял по себе добрую и зримую память.

Один выпуск разбил сад. Другой — отремонтировал все пособия в физическом кабинете. Третий — построил радиоузел. Четвертый — оборудовал спортивную площадку.

Каждый выпуск, если это нужно, привлекал и другие классы.

Значение имеют инициатива, организация, ответственность. Важно, кто начал. Таким образом, большое общее дело в свою очередь учит школьников полезной общественной инициативе.

Так в этой школе повелось.

Здесь хочется привести слова Н. Г. Чернышевского о значении такой общей работы для формирования человека. Чернышевский писал:

«Лучше не развиваться человеку, нежели развиваться без мысли об общественных делах, без влияния чувств, пробуждаемых участием в них».

5. НОВЫЙ ДЕНЬ

Это было несколько лет тому назад. Учитель попросил учеников десятого класса написать коротенькое сочинение, в котором искренне рассказать о том, как они представляют себе свою жизненную цель, что делают для ее достижения, что им мешает.

Один ученик написал:

«Я ничего не делаю для достижения поставленной перед собой цели. Я даже не очень хорошо учусь. Мешают мне: недостаточная сила воли и нелюбовь к труду. Точнее, боязнь труда. В этом, конечно, виноват я сам. Но определенное значение имеет и то, что меня плохо воспитывали. Исправить этот недостаток совсем не просто. Правда, если бы за меня взялись усиленно, вероятно, что-нибудь и вышло бы…»

Затем в разговоре с учителем было сделано устное признание, что неясно рисуется и сама цель — что нужно и чего хочется.

— Хорошо, — говорил десятиклассник, — если мне удастся поступить в высшее учебное заведение, безразлично какое. А если не поступлю? Можно пойти работать на завод. Но кому я там нужен? Ведь я ничего не умею. Общее образование, конечно, великое дело, совершенно необходимое, но одного только общего мало, необходимо что-нибудь знать и в частности, в особенности…

И в заключение уже совсем доверительно он сказал учителю:

— Подумаешь — и немного страшновато…

Учитель после этого разговаривал с матерью школьника.

— Как же вы это допустили? — спросил он у матери. — Ведь он ничего не умеет делать, белоручка какой-то! Что же он вам ни в чем не помогает? Вы понимаете, как это ему вредит?

— Признаться, я не придавала этому особого значения, — сказала мать. — Всё думала: придет его время, никуда от работы не денется… А пока — зачем торопиться?

— Так ведь подготовить надо, чтобы человек умел трудиться, не боялся труда.

Мать слушала, слушала и сказала:

— Хорошо, признаю, поступила неправильно. Но разрешите спросить и вас: вы-то где были?! Вы — учителя, школа? Вы его десять лет учили и воспитывали!..

Действительно, его учили и воспитывали в школе десять лет!

Так разве виновата только семья?

Вспоминаю, как наш учитель физики гневно укорял заведующую хозяйством школы, Клавдию Ивановну:

— Что же это такое, я пять раз говорил, чтобы в кабинете физики поставили выключатели!

Ему и в голову не приходило, что это не только можно, но даже должно сделать собственными руками — своими и школьников.

Советская школа начала свой путь с наименованием «трудовая». Затем в наименовании школы это слово было опущено, — не потому, что оно лишнее, а потому, что оно само собою разумеется.

Другой она и не может быть, наша школа, — только трудовой.

Это всегда было программным требованием к школе и учителям.

Беда заключалась в том, что это программное требование не было отражено в школьных программах.

Семья на семью не похожа, но ведь школа у нас — единая.

В иной семье могли и не задумываться над тем, что труд не только практическая необходимость, но и могучее средство воспитания, формирования личности. А в школе должны были знать.

Хорошо это — и сад, и радиоузел, и спортивная площадка, и совместная, раз в четверть, генеральная уборка школы силами самих учащихся, и комсомольско-молодежные лагеря в колхозах, и работа на стройках, Это всё — замечательная инициатива.