Чтение онлайн

Конфликт?

Пожалуй, при таких отношениях, когда дочка становится содержанием всей жизни, это серьезный конфликт. С конфетами или с сахаром?

Но ведь конфет нет — так говорит мать.

Ириша, однако, обнаруживает в буфете одну затерявшуюся конфету.

Мать утверждает, и совершенно справедливо, что она о конфете забыла.

Ириша заливается горькими слезами, уверяя, что ее обманули.

Мать записывает:

«Я растерялась и не знала, как оправдаться перед дочкой. Ириша сердится на меня, я уж и не знаю, что делать».

В общем мать не знала, извиниться ли перед дочкой или продолжать утверждать, что о конфете она просто забыла, конфета затерялась.

Огорченная, взволнованная мать стала обращаться за советом к соседям, к знакомым. Говорили ей разное. Одни говорили, что она уж чересчур глубоко чувствует свою ответственность за воспитание девочки, а что чересчур, то нездорово. Другие, наоборот, хвалили ее за чуткость и говорили, что она хорошая, разумно любящая мать. Третьи — что она, должно быть, действительно любящая, но вряд ли разумно…

Кто же прав?

Через несколько дней появилась запись, что дочка ее простила. Какая радость!

Еще одна запись, что «упрямство дочери — очень мучительно и для ребенка и для меня».

Еще запись:

«У девочки появилась какая-то нехорошая настырность».

В словаре Даля говорится: «Настырничать — бесстыдничать, нахальничать». Неужто мать так пишет о своей дочке? Конечно, нет! Мать этим словом хотела сказать, что дочка стала какой-то уж очень въедливой, упрямой, требовательной.

Было хорошо, радостно. Стало нехорошо.

А может быть, действительно всё дело в том, что у этой матери, вызывающей у нас глубокое сочувствие, всего было чересчур. Любви — чересчур, озабоченности воспитанием — чересчур. Ну какая это, в самом деле, проблема — сахар или конфета? Ну какая это, в самом деле, трагедия — дочка всплакнула, обиделась?

Нельзя ли попроще?

Нельзя ли поспокойнее?

Здесь мы возвращаемся к тому же заблуждению, когда естественная зависимость родителей от ребенка, выражающаяся в необходимости заботиться о нем, считаться с ним, уважать его действительные потребности, превращается в полную зависимость от него. Рабская зависимость от ребенка, от всех его желаний, даже капризов, извращает должные отношения между взрослыми и детьми, смещает воспитательный центр.

Тогда вместо воспитания начинается истерика.

Получается очень плохо, хотя в самом начале, в начале всего — любовь, очень хорошее, очень святое чувство.

Что чересчур, то нездорово! — так говорит народная мудрость.

Макаренко очень большую роль в воспитании отводил чувству меры. Он писал:

«Между прочим, воспитание детей — это легкое дело, когда оно делается без трепки нервов, в порядке здоровой, спокойной, нормальной, разумной и веселой жизни. Я как раз видел всегда, что там, где воспитание идет без напряжения, там оно удается. Там, где идет с напряжением и всякими припадками, там дело плохо».

И еще:

«Какой бы метод семейного воспитания вы ни взяли, нужно найти меру, и поэтому нужно воспитывать в себе чувство меры».

И еще:

«Я сказал о самом главном, что я считаю важным в нашей воспитательной работе: это чувство меры в любви и строгости, в ласке и суровости…»

ЗНАНИЕ И ПОМОЩЬ

Конечно, нелепо в каждом незначительном случае заниматься педагогическими умозаключениями, Для этого просто нет никаких оснований.

У родителей, как правило, и времени нет для того, чтобы ходить за ребенком, не спуская с него глаз, всё примечая и обо всем раздумывая. Такое непрестанное наблюдение было бы не только утомительно для родителей и для детей, но и вредно.

Нельзя всему придавать значение. Так можно замучить воспитанием.

И всё же следует иногда, не надоедая ребенку присмотром и замечаниями, вмешательством, помощью, посмотреть на него «со стороны», когда он воображает себя оставленным наедине с самим собой. Каков он в игре? Что он придумывает? Куда уводит его детское воображение? Во что превращаются обычные вещи под его маленькой рукой? Как это интересно! И как много пищи дает родителям для размышлений!

А еще интереснее, когда ребенок играет с другими детьми. Тут многое раскрывается. Легко увидеть, хороший ли он товарищ, умеет ли играть с другими детьми, уловить возникновение новых сложных отношений между ребенком и другими людьми.

Иногда просто посмотреть, из одного интереса, любопытства.

А в другой раз — и задуматься, сделать для себя вывод.

Макаренко писал об авторитете знания и помощи.

Только тогда можно помочь своему ребенку, когда его действительно знаешь.

ОБ УВАЖЕНИИ К РЕБЕНКУ

Как можно не любить своего ребенка? Это было бы уродством — не любить. И именно потому, что любовь к ребенку — естественное чувство, разговор о воспитании можно и следует начинать не с любви, а с требования.

Воспитание — это прежде всего требование во имя любви к ребенку, в интересах его настоящего и будущего. В требовании проявляется уважение к личности развивающегося человека, к его возможностям. В требовании выражена уверенность в том, что каждый ребенок может и должен становиться всё лучше и лучше, расти не только физически, но и духовно.

Требование есть начало воспитания, когда в нем выражена идея построения богатой, многосторонней, нравственной личности.

Требовать и легко и трудно.

В самом деле, чего проще с самого раннего детства начать приказывать и покрикивать на ребенка: сбегай, сделай, принеси, подай, не смей, вот я тебя! Но воспитывающее требование от обычной требовательности эгоистичного хозяина детской судьбы и детской души отличается, как об этом писал А. С. Макаренко, любовью и уважением к ребенку.

Как просто — только любить.

Как просто — только требовать.

Но совсем не просто, оказывается, выразить свою любовь в разумной требовательности, в продуманной организации всей жизни ребенка. Любовь, выражающая себя в требовательности и уважении к ребенку, — это уже не только родительское чувство, но еще и умение, ум родителей.

Если нарушается сложное единство любви, требовательности и уважения, отношения между родителями и детьми могут приобрести самую уродливую форму. Родители не понимают, почему же у них не получается.