Чтение онлайн

Во многих школах завязались очень тесные, очень хорошие связи с производством — с заводами, колхозами. Пройдя в младших классах предварительный курс трудового обучения в мастерских, учащиеся в старших классах совмещают учебные занятия с производительным трудом непосредственно в заводских цехах. Завод становится для школьников действительно родным, знакомым не понаслышке, не по художественной литературе, а из непосредственного опыта.

Вот из школы выходят старшеклассники.

— Куда вы?

— На завод, — отвечают они гордо. — На производственную практику. Работать!

Там, на заводе, — новые впечатления, новый опыт, столь необходимый в жизни.

Школьница, ученица одного из десятых классов, сказала нам:

— Отец у меня рабочий, а я никогда не представляла себе, что такое станок, цех, завод, работа, не представляла, как отцу копейка достается. Сейчас я поняла, что не так всё просто в жизни. И еще я поняла, что свет клином на институте не сошелся. У меня разряд, правда, не очень высокий — самый маленький, — но всё же разряд токаря. Квалификация! Приду на завод — примут на работу, не скажут, что не нужна, что ничего не умею. Я за себя спокойна!

Как много значит это чувство жизненной уверенности!

Но всё это были только поиски в ответ на требования самой жизни, пока только опыт.

Необходимо было решить эту важнейшую проблему для всей школы. Труд, связывающий школу с жизнью, труд как составная часть школьного обучения и воспитания — вот что было необходимо, вот без чего нельзя было обойтись.

И вот на наших глазах рождается новая школа, рождается в такое время, когда созрели условия не только для осуществления больших, как никогда еще ранее величественных народнохозяйственных планов, но и для постановки самых высоких моральных проблем.

Новый закон о школе выводит ее на главное направление.

В школу действительно пришло новое. А в семью?

Здесь многое зависит от степени убежденности родителей, от их понимания новых задач и новых условий, от их собственных взглядов на труд, на отношения между людьми.

Связь с жизнью, подготовка учащихся к практической деятельности — это необходимое условие успешности обучения и воспитания в советской школе. И в семье также!

Наступает новый день в жизни школы. Следовательно, и в жизни семьи.

ДОРОГА ВЕДЕТ В ЖИЗНЬ

1. ЗАТЯНУВШЕЕСЯ ДЕТСТВО

Помню, в девятом классе учитель вызвал ученика ответить заданный урок. Тот не услышал. Чем-то был занят, должно быть. Учитель потребовал объяснения.

— А я заигрался, — ответил ученик.

Заигрался!..

Что же, это был недоросль?

Отнюдь нет.

Это был весьма и весьма способный юноша. Он отлично писал сочинения на уроках литературы, читал Добролюбова, Чернышевского, Герцена, хорошо решал задачи… Он просто позволил себе пошутить.

В этой шутке, как это часто бывает, содержалась изрядная доля правды.

Только накануне учитель беседовал с учениками о том, что они растут белоручками, что за спиной родителей они прячутся от жизни, что жизнь им представляется игрой… И вот эти слова учителя, как мяч, полетели обратно. «Вот ты, учитель, говоришь, что мы заигрались, — и правильно! Но что из этого? И не ты ли сам виноват?»

В самом деле, ученики имели полную возможность укрыться от жизни не только за спиной родителей, но и за спиной учителей.

В самом деле, весь строй школьного обучения и воспитания, вся атмосфера школы какое-то время всё больше и больше напоминали гимназию.

Конечно, содержание было другим. И состав учащихся был другим. Конечно, кругом бурлила и шумела другая жизнь — советская. И всё же…

Даже в самых старших классах средней школы учащиеся мало что умели делать, весьма бездумно относились к своему будущему, не очень-то переживали свою недостаточную приспособленность к трудовой жизни. Зачастую они не умели гвоздь вбить в стенку, проводку починить. Если и знали, как хлеб растет, то только по книгам.

И резким было деление на учащуюся и рабочую молодежь. Одно дело — учащийся, другое дело — рабочий паренек. Первый не знал, что такое физический труд. Он был избавлен от него родителями, школой, всем ходом своей жизни.

Он был только учеником школы.

А впереди были, по его разумению, не завод, не колхоз, а обязательно высшие учебные заведения. На выбор. Чего тут задумываться. Вместо парты — студенческая скамья. Вот что ждет. Вместо школьных учебников — вузовские. Вот что ждет. И к домашнему, так сказать, пайку прибавится еще и студенческая стипендия. А затем и работы искать не надо, — получишь вместе с дипломом назначение. И еще будешь выбирать, спорить, соглашаться или не соглашаться…'

Всё определено на многие годы вперед.

И не предвидится никаких затруднений.

Можно и заиграться!

2. ФОРМА И ТЕСНОВАТА И УЗКОВАТА…

— Ну гимназист и гимназист, — говорила иная мама о своем сыне-школьнике. И радовалась.

Чему радовалась?

И время другое, и жизнь другая. И требования к человеку тоже другие.

Пусть из всех образцов школьной одежды выбрали для наших советских школьников нечто весьма схожее со старым гимназическим мундирчиком — не очень-то красивым и не очень-то удобным. Не в этом беда. Беда была в том, что на какое-то время в нашей школе, как и в старой гимназии, словесное обучение оттеснило в сторону живую практику, что содержание и методы школьного обучения всё больше отрывались от требований реальной действительности.

Старый серый гимназический мундирчик, — столь привлекательный и недостижимый некогда для детей простых тружеников, — для нового, советского школьника становился и узковат, и тесноват, и, чего тут греха таить, глуповат…

Здесь мы, конечно, говорим не столько о форме одежды, сколько о содержании школьного обучения. С формой еще можно мириться. Ее недостатки не опасны. Но о том, что содержание школьного обучения и воспитания всё больше и больше отставало от жизни, и спора не могло быть.

И это было по-настоящему вредно, по-настоящему опасно.

3. ТОЛЬКО НИКОМУ НЕ РАССКАЗЫВАЙТЕ…

Да, в какой-то момент школа задержалась в своем развитии и стала резко отставать от бурно развивающейся жизни. Это наносило детям, подросткам, юношам — всему подрастающему поколению — моральный ущерб.

Менялась психология юношества.

Вырабатывалось снисходительно-пренебрежительное отношение к физическому труду, к труду рабочего и колхозника.