Чтение онлайн

— Ну, ходит, нормально, прыгнула же, чего бы ей не прыгать, успокойся, Тома.

— Вот ты! – Тамара вскочила, зло глянув на старшего тренера хоккеистов. Сорокину даже показалось, что она крокодила Гену ударит сейчас. Но Шепелевская выдохнула и ушла, никому ничего не сказав.

— Лена, – Сергеич глянул на женщину, которая всё это время стояла скромно у входа, — проведёшь тренировку вместо Тамары Андреевны и Иды?

— Да, конечно, Геннадий Сергеевич, – отозвалась эта самая Лена и направилась на лёд.

— Денис, искал тебя, поможешь мне? – поинтересовался Сергеич, глядя на Дениса.

Тот кивнул по инерции, хотя хотелось сорваться и найти Аду. Посмотреть, как она, спросить, что происходит.

Но не срослось.

Крокодил занял его надолго, как раз до самых групп. А дальше…

Когда у Сороки появилась возможность пройти по арене в поисках Аделаиды, он её не нашёл, на охране выяснил, что ледовый комплекс женщина покинула.

И вот Денис залез в инет, чтобы узнать что-то про фигуристку Аделаиду Плотникову, потому что до этого не интересовался. До этого ему было как-то всё равно. Вообще не имело никакого значения – просто с ней быть нравилось, говорить, чувствовать, сексом заниматься.

Что вообще надо ещё?

А тут…

Аделаида Плотникова и Артур Давыдов – одна из самых красивых пар парного фигурного катания. На них возлагались невероятные надежды, но случилась трагедия. Артур уронил свою партнёршу на тренировке – уронил так, что Аделаида со льда не встала. Упав очень неудачно, получив серьёзные травмы, была доставлена в больницу… и так далее и тому подобное.

В большой спорт Плотникова уже не вернулась. Что случилось с Давыдовым почти никакой информации не озвучивалось, кроме того, что после случая с Аделаидой он не нашёл себе партнёршу и ушёл из спорта.

На фото Денис видел невероятно красивую и хрупкую девчушку, улыбающуюся, стоящую на третьей ступени пьедестала – у неё всё только начиналось… только… ей не больше шестнадцати. А вот Давыдов старше и конечно, как это у парников, выше, мощнее…

Несколько заметок фанатских, что всё это не просто так, что у Давыдова отвратительный характер был, что он распускал руки и его партнёрши бывшие про него или не говорили вообще, или только плохое. А ещё… что для прооперированной фигуристки Плотниковой, вставшей через силу снова на ноги, любое неудачное падение может стать фатальным.

Ден же видел шрамы на спине Ады. Просто не спрашивал. Зачем?

Ругнулся про себя.

Проварил произошедшее на катке, потом то, что наговорил Аде накануне… бля, он не просто мудень, он намного хуже!

Почему он не смог поступить иначе?

Сука, она, зараза такая, важна ему! Хотелось её до умопомрачения какого-то – он вообще не чувствовал эту разницу в возрасте между ними, а когда в руках держал, такой кайф испытывал, нереальный.

Только кайф не заканчивался и после. Вот где была заковырка… Потому Сорокин и прижимал. И хотел. И сейчас просто хотел… обнять. Быть рядом. Очень!

Ида игнорировала звонки Дениса.

Правда, после случившегося, игнорировала всех. Паша звонил раз десять, Тамара Андреевна, даже один раз Геннадий Сергеевич позвонил.

Но рекордсменом был именно Денис. Вечером он уже успел набрать ей раз шестнадцать и не останавливался. Несмотря на то, что женщина кинула его номер в чёрный список.

“Поговори со мной”

Сообщение пришло с незнакомого и странного номера, но понятно от кого оно было.

“Бля, Ада! Поговори со мной!”

А потом под окнами:

— Ада, поговори со мной! – на весь двор.

Она сидела на кухне, пыталась читать, хотя мысли после тяжёлого разговора с Виталиной рассыпались, и оттого Ида скорее смотрела в книгу, чем читала. Нет. Не пыталась даже читать.

Виталина неровно, но достаточно глубоко спала в комнате, после унявшейся истерики.

Аделаиду же провернул рассказ девочки, которую она нашла совершенно никакой в фойе комплекса, после того, как сняла с себя коньки и переоделась.

Ремарки Кристины отчего-то сегодня саданули с такой силой, что сотрясли внутренности и Ида психанула. Второй раз получается? Накануне и вот… хотя обещала себе, что не будет, что всё будет, как раньше. Только этот взгляд Сорокина… тяжёлый и внимательный. Она не могла никакого действия сделать на льду, чтобы не чувствовать, как он неотрывно следует за ней, ведёт глазами.

Ида максимально абстрагировалась, но тут эта мелкая сучка, тявкающая, потому что остаётся безнаказанной?

Женщина сорвалась. Непростительно. Опрометчиво и глупо.

Добавила себе слухов в спину, как итог.

Ида не прыгала перед воспитанниками, никогда. Прыжки отрабатывала наедине с собой – ей было важно. Единственное, что она могла в своей жизни контролировать – свои возможности. И она делала это. И да, ошибка могла стать фатальной, привести к тому, что Ида никогда не сможет ходить, или…

Но она настолько отработала эти приёмы, так отшлифовала свои навыки, что эти действия выполнялись на автомате и внутри не скакало больше сердце, не выделялся адреналин – она прыгала, как ходила. Просто делала это сама с собой.

А последствия возможной ошибки её не волновали.

Наверное на это стоило обратить внимания, но Аделаида скрывала это ото всех… её кайф – в конце концов жизнь может оборваться в любой момент. Удар током или водителя не справившегося с управлением никто не отменял. Да?

Но всё это сама с собой. А тут… Шепелевская!

Аделаида ценила Тамару Андреевну, относилась, как к семье. Благодарна была за помощь и поддержку. И понятно, что не ожидала ничего иного, кроме взбучки и, логично, что Тамара Андреевна разозлилась и теперь не пустит на лёд.

Потом Ида извиниться, но в тот момент – она и правда взорвалась. Ещё и сказала про Артура! Так по-детски перенесла свою обиду на другого человека! Надо приводить себя в порядок – очень! Но тут случилась Виталина и её неподъёмное горе.

В сравнении всегда не так всё черно?

Аделаида отдавала себя фигурному катанию, потом воспитанникам.

Надрыв внутри Виты – проблемы с мамой, семьёй, с Николаем – отозвался в Иде. Как же это… вообще как можно на таком настрое кататься? И это же рабство, это же – Вита так отчаянно рыдала и закапывала себя в своём горе, в том, что виновата перед Николаем, которого так любила, перед мамой этой, стервой, которая сломала дочь, потому что… что? Не было у Иды внутри оправдания для такого.