Чтение онлайн

Он начал говорить медленно, как старый Хранитель Памяти.

— Фейтхол хочет жить как жил. Меднорук хочет сидеть на своём месте. Старейшины Раудмаля хотят торговаться со Свартскардом. Семидесятивратная хочет считать медь и записывать долги.

Он пожал плечами.

— И ради этого они готовы уступать. Немного меди. Немного свободы. Немного чужих жизней.

— Потому что Свартскард им понятен, — буркнул Грим.

— Да, — кивнул Стур. — Свартскардцы — привычные бороды. С ними можно ругаться, торговаться, заключать зароки. Они опасны, но понятны.

Он ткнул пальцем сперва в Торва, потом в меня, потом в Грима.

— А вот вы — нет.

Торв довольно ухмыльнулся.

— Вы словно камнежоры, которые вдруг полезли на грядки толстошлемников, — продолжил Стур. — Еда, которая решила, что может сама выбирать, кого жрать. Вот что их бесит.

Он снова посмотрел на меня.

— Один отмечен богом войны. Второй создаёт руны так, будто ему их диктует сама Видра. Третий собрал из изгоев хирд, который рубит Чёрных.

Стур покачал головой.

— Вы вызываете у старых бород не ненависть.

Он немного подумал.

— Страх.

Торв беззвучно расхохотался.

— Это хуже, — сказал он.

— Намного хуже, — согласился Стур. — Ненависть хотя бы понятна и предсказуема.

Он кивнул в сторону завала.

— А страх приводит к обвалам за спиной.

Некоторое время мы сидели молча, прислушиваясь к камню. К тому, что было за потайной дверью. Там было тихо. Ни скрежета лап. Ни шороха. Ни скрежета жвал по камню, что особенно радовало.

Только далёкое дыхание Подземья. Капли воды где-то в глубине. И глухой гул, который слышишь в ушах тогда, когда долго сидишь в тишине.

Наконец Браск шумно выдохнул.

— Ну что там было видно? — не выдержал он.

Вопрос, разумеется, адресовался Гриму.

Грим некоторое время молчал. Потом всё же заговорил:

— Вода. На вид глубокая. И широкая.

Он показал рукой.

— Большой зал. Или несколько залов. Битый камень. Похоже, частью обвалился свод. А эта потайная дверь выходит в стену над водой. Я видел остатки цитадели. Кажется, лавки, плиты... И паутина.

Он поморщился и добавил:

— Очень много паутины.

Учитывая, что это были слова дварфа, это значило, что её реально много.

— Старой? — уточнил Стур.

Грим скривился.

— И старой, и новой.

Мне показалось, что Грим малость недоговаривает. Не мне одному. Торв оживился:

— А пауки?

Грим подумал. Явно не желая признаваться.

— Мелких полно. Крупных... точно сказать не могу. Чёрных точно не видел.

— Раз паутины много, значит, можно сжечь, — уверенно заявил Торв.

Все сразу заметно повеселели.

Вообще дварфы как дети. Любят что-нибудь поджечь. Просто обычно нечего. Но поджечь здоровенного, как слон, паука? О. Я поймал себя на том, что улыбаюсь в предвкушении. Особенно приятно, если этот паук пытается тебя съесть.

— Скьель, ищи лодку, — хмыкнул Грим. — Или мост.

Он посмотрел на меня требовательно. То есть реально рассчитывал, что я сейчас придумаю, как перебраться через воду.

— Я тут что, главный? — возмутился я. — У меня идей нет.

— Я думал, главный я, — обиженно прогудел Торв.

— На самом деле главный Стур, — буркнул Браск, проверяя тетиву арбалета. — Просто он слишком часто молчит, и остальные забывают.

Стур важно кивнул.

— Я молчу, потому что умный. Грим вот всё время говорит. И посмотрите, к чему это его привело. Сидит с дураками запертый в старом тоннеле.

Мы обдумали его слова и решили, что он со всех сторон прав, после чего тихо захрюкали от смеха. Даже Грим ухмыльнулся. Потом снова стал серьёзным.

— Значит, если там паутина, её можно попробовать поджечь. Возьмём лист Ниска, сцедим туда жар-желе из фонарей, подпалим и закинем через дверь. Может, просто всё выгорит, и мы сможем выйти другим путём.

Браск молча достал арбалет. Достал машинку, сгибающую плечи арбалета, и начал натягивать тетиву.

— У меня вообще-то зажигательные стрелы есть.

Мы уставились на него.

— Ты носил их всё это время и молчал?! — возмутился Торв. — Почему?!

Торв аж задохнулся от возмущения, не закончив фразу.

Браск пожал плечами, пряча хитрую улыбку в бороду.

— Вы не спрашивали.

Торв уже открыл рот, явно собираясь сообщить Браску что-то новое о нём, его предках и особенностях размножения, но тут мы все одновременно замерли.

Камень дрогнул. Глухо. Очень далеко. Но дрогнул.

Человек бы этого не заметил. Это не было звуком. Это был отголосок далёкой вибрации.

Мы переглянулись, сомневаясь, не показалось ли нам. Потом ещё раз. И ещё.

Стур первым расплылся в ухмылке. Машинально перейдя на знаки, показал:

— Разбирают.

Даже Грим заметно расслабился.

Хирдманы Медного Горна не бросили нас. Что бы ни наплёл им Ниск, они не ушли. И теперь разбирали проход.

Мы некоторое время сидели, прислушиваясь к далёкому отголоску. Стука кирок слышно не было. Скорее всего, мы чуяли сотрясения от больших валунов, которые скатывали вниз, и те били в пол Подземья.

— Завал там не очень большой, — сказал Стур. Он в этом понимал. — Если без нового обрушения... день. Может два.

— Пива не хватит, — заметил Браск.

— Если Торв начнёт сдерживать свои аппетиты — хватит, — буркнул я.

— Мне нужно сохранять хорошее настроение, — сказал Торв. — А то я начну гневаться.

— Как и все мы, — сказал я.

— Тут слишком тесно, а я становлюсь больше, когда раздражаюсь, — рассудительно ответил Торв.

— Тем плотнее наши ряды, — хмыкнул я.

Все снова бесшумно захохотали.

Напряжение медленно отпускало. Даже я почувствовал, как внутри становится легче.

Выберемся.

Да, ситуация неприятная. Ладно, чего уж, откровенно страшная. Но, похоже, выберемся.