Чтение онлайн

— Неглубоко. Но обработать нужно.

Он достал из сумки чистую ткань и флягу с водой. Начал промывать рану, и его прикосновения были удивительно нежными для человека, который только что зарубил пятерых наемников.

— Больно? — спросил он тихо.

— Нет, — соврала я, хотя каждое прикосновение отдавалось болью.

— Не ври. Я вижу, как ты морщишься.

Его рука легла мне на плечо, успокаивающе, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание. Не от боли. От того, как он на меня смотрел.

— Мишель, — сказал он вдруг, — зачем ты это сделал? Зачем рискнул жизнью ради меня?

Я посмотрела в его глаза и поняла, что не могу сказать правду. Не могу сказать: «Потому что люблю тебя больше собственной жизни».

— Вы мой принц, — ответила я вместо этого. — Моя обязанность — защищать вас.

— Обязанность, — повторил он с какой-то странной интонацией. — Только обязанность?

— А что ещё?

Он долго молчал, продолжая обрабатывать рану. Потом тихо сказал:

— Не знаю. Мне показалось… — Он замолчал, покачал головой. — Неважно.

— Что вам показалось?

— Что ты сделал это не из обязанности. А из… — Он снова замолчал, и я видела, как он борется с собой. — Из чего-то другого.

Воздух между нами стал плотным, наэлектризованным. Его рука всё ещё лежала у меня на плече, тёплая и сильная, и я чувствовала, как что-то меняется. Что-то важное.

— Ваше высочество…

— Арно, — сказал он неожиданно. — Когда мы одни, можешь звать меня Арно.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Он предлагает мне называть его по имени? Это… это больше, чем просто милость принца к оруженосцу.

— Арно, — повторила я, и его имя прозвучало на моих губах, как молитва.

Он вздрогнул, услышав это.

— Знаешь, — сказал он хрипло, — когда я увидел, что ты ранен… мне показалось, что мир рушится. И я не понимаю почему.

— Может, потому что не хотите остаться без оруженосца? — попыталась я пошутить.

— Нет, — он покачал головой. — Не поэтому. По какой-то другой причине. Которую я… не могу понять.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своем лице.

— Мишель, — прошептал он, — с тобой что-то не так. Что-то, что сводит меня с ума.

— Что именно?

— Не знаю. Но когда я смотрю на тебя… — Он замолчал, провел рукой по волосам. — Чёрт. Это неправильно.

— Что неправильно?

— То, что я чувствую.

И тут он отстранился, резко, как будто очнулся от морока.

— Всё, — сказал он, снова становясь холодным и официальным. — Рана обработана. Можешь одеваться.

Я натянула рубашку дрожащими руками, а он отвернулся и начал собирать вещи.

— Возвращаемся в замок, — сказал он, не глядя на меня. — Поиски продолжим завтра.

Мы ехали обратно молча, но теперь эта тишина была другой. Наполненной недосказанностью, нерешёнными вопросами и чем-то ещё — чем-то, что я боялась назвать своим именем.

Потому что принц Арно начинал чувствовать ко мне что-то большее, чем положено принцу к оруженосцу. И это его пугало. И злило. И притягивало одновременно.

А я влюблялась всё сильнее с каждой минутой, зная, что это безнадёжно. Потому что он не знал, кто я. И если узнает…

Снорри встретил нас у конюшни и сразу заметил кровь на моей рубашке.

— Опять дралась? — поинтересовался он.

— Спасала принца, — мрачно ответила я.

— И как он это воспринял?

Я посмотрела на удаляющуюся фигуру Арно и вздохнула.

— Сложно. Очень сложно.

— А ты чего хотела? — фыркнул Снорри. — Принц влюбляется в своего оруженосца, не понимая почему. Конечно, сложно. Для него ты — загадка, которую он боится разгадать.

После вчерашней сцены у руин замка принц стал ещё более непредсказуемым, чем погода в марте. То смотрел на меня так, будто я был единственной звездой на небе, то хмурился, как туча перед градом. То говорил со мной мягко, почти нежно, то рычал, как раненый зверь. Бедный мужчина явно потерял ориентиры в жизни, а я была тем самым компасом, который показывал одновременно на все стороны света и при этом ещё и вращался, как чёртово колесо.

Снорри наблюдал за этой драмой с видом театрального критика, который вынужден смотреть особенно плохую пьесу в исполнении труппы дилетантов.

— Он сходит с ума, — констатировал корги, когда мы в очередной раз вернулись из поездки, где принц искал Мэйрин де Ленуар, а я старательно делала вид, что помогаю ему найти себя же. — И ты тоже, кстати. Вы оба ведёте себя, как два идиота, которые влюбились друг в друга, но говорят на разных языках.

— Он не влюблён, — возразила я, хотя сама в это не очень верила. — Он просто… запутался.

— Запутался, — фыркнул Снорри. — Девочка, он настолько запутался, что скоро начнёт разговаривать сам с собой и писать стихи. А ты так краснеешь в его присутствии, что можешь заменить собой сигнальный костёр.

Увы, Снорри был прав. Принц действительно вёл себя странно. А я краснела при виде него так, что мог бы позавидовать закат. И дело усугублялось тем, что чем больше он на меня смотрел, тем сильнее я в него влюблялась. А чем сильнее влюблялась, тем хуже скрывала это. Замкнутый круг идиотизма, из которого не было выхода.

На следующий день нам снова предстояла поездка по окрестностям в поисках неуловимой наследницы Ленуаров. Я начинала подозревать, что эти поиски будут продолжаться до скончания веков, потому что искать самого себя — задача не из лёгких. Особенно когда ты притворяешься помощником в этих поисках.

Утром небо затянулось тучами цвета старого свинца, и воздух пах дождём. Принц хмурился не меньше тучи.

— Опять дождь, — проворчал он, выводя Соласа из конюшни. — Третий день подряд.

— Может, отложим поездку? — предложила я с надеждой.

— Нет. Чем дольше мы тянем, тем дальше может уйти эта девчонка.

«Далеко не уйду, — подумала я с мрачным юмором, — максимум до соседней конюшни».

Мы выехали из замка под нарастающий гул грозы. Тучи сгущались, как злые предчувствия, а ветер завывал, как банши на похоронах. К полудню стало ясно, что природа готовит нам сюрприз в виде потопа библейского масштаба.