Чтение онлайн

— Ну и славно. Значит, произвела впечатление.

— Слишком сильное впечатление! — Я сняла маску, начала расшнуровывать корсет. — Он почти не дал мне уйти.

— Потому что почувствовал настоящую женщину, — мудро заметил корги. — Не придворную куклу, которая танцует по правилам, а живую девушку, которая отвечает на его страсть.

Это было правдой. Я отвечала. Отвечала на каждый его поцелуй, на каждое прикосновение. И чуть не потеряла голову от его напора.

— Что теперь? — спросила я.

— А теперь, — философски сказал Снорри, — принц будет бесноваться от желания найти женщину, которая зажгла в нём такой огонь. А заодно мучиться странным влечением к своему оруженосцу.

Он был прав. Завтра Арно будет искать незнакомку, которая убежала от него, как Золушка в полночь. А я буду стоять рядом с ним, притворяясь мальчиком, и помнить жар его губ, силу его рук, голодный огонь в его глазах.

— Снорри, — тихо сказала я, — он поцеловал меня так, будто умирал от голода.

— И что ты чувствовала?

— Что готова умереть от того же голода.

За окном всё ещё играла музыка, но для меня бал закончился. Осталось только ждать рассвета и снова становиться Мишелем.

Только теперь я знала, на что способен принц Арно, когда видит в женщине то, чего хочет. И это было одновременно пугающе и невыносимо притягательно.

Если кто-то думает, что после ночи страстных поцелуев на балу жизнь принца Арно де Монталье вернулась в привычное русло, то этот кто-то явно не знаком с психологией мужчин, получивших дозу запретного наркотика и лишившихся его в самый неподходящий момент. Потому что принц превратился в ходячую иллюстрацию к понятию «одержимость», и наблюдать за этим было одновременно жалко, смешно и абсолютно безнадёжно.

Утром после бала он явился на завтрак с видом человека, который всю ночь воевал с драконами и проиграл. Тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы, нервные движения рук — словом, классический портрет влюблённого идиота, который понятия не имеет, что с собой делать.

— Мишель, — сказал он, не поднимая глаз от нетронутой тарелки, — ты был вчера на балу?

— Нет, ваше высочество, — соврала я, изображая образцового слугу. — Оруженосцы на балы не приглашаются.

— Конечно, — пробормотал он, рассеянно ковыряя вилкой яичницу. — Глупый вопрос.

Но я видела, как он на меня посматривает. Изучающе. Как будто пытается найти что-то знакомое в чертах лица, в движениях, в голосе. Несколько раз он открывал рот, собираясь что-то спросить, но потом передумывал и снова уставлялся в тарелку.

Снорри, лежавший у моих ног, мысленно комментировал происходящее с видом театрального критика:

— Бедняга совсем крыша поехала. Смотрит на тебя так, будто пытается решить сложную математическую задачу. Два плюс два равняется загадочной незнакомке с бала.

Действительно, принц выглядел так, будто в его голове происходили сложные вычисления. То хмурился, то встряхивал головой, то снова пристально на меня смотрел. В какой-то момент я начала подозревать, что он всё-таки что-то понял.

— Ваше высочество, — осторожно спросила я, — с вами всё в порядке?

— Нет, — честно ответил он, отодвигая тарелку. — Со мной определённо не всё в порядке.

— Могу ли я чем-то помочь?

Он посмотрел на меня долго, пристально, и я почувствовала, как краснею под его взглядом.

— Помочь? — переспросил он с горькой усмешкой. — Мишель, боюсь, что именно ты и есть моя проблема.

Ой. Это было плохо. Очень плохо.

— Не понимаю, ваше высочество.

— А я понимаю всё меньше и меньше, — он встал из-за стола и начал мерить комнату шагами, как зверь в клетке. — Знаешь, что самое странное? Вчера на балу я встретил девушку. Танцевал с ней, разговаривал, и… — Он замолчал, проводя рукой по волосам.

— И? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— И она исчезла. Как дым. Как призрак. Как будто её и не было.

«Потому что её и не было, — мысленно простонала я. — Была только дура, которая играла с огнём и чуть не сгорела».

— Может, она не хотела быть узнанной? — предположила я.

— Именно это меня и беспокоит. — Принц остановился передо мной, и в его глазах горел какой-то лихорадочный огонь. — Почему она убежала? Что скрывала? И главное… — Он наклонился ближе, и я почувствовала знакомый запах его кожи. — Главное, почему, когда я смотрю на тебя, мне кажется, что я её видел раньше?

Сердце ухнуло в пятки. Он начинает догадываться. Сопоставлять. Анализировать.

— Возможно, ваше высочество просто устали? — пролепетала я. — После бала, после…

— После того, как целовал незнакомку, а думал о тебе? — резко спросил он.

Что?

Я уставилась на него с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег.

— О чём вы говорите?

— О том, что сводит меня с ума уже несколько недель, — сказал он, садясь напротив меня. — Мишель, я не понимаю, что со мной происходит. Я встречаю прекрасную женщину, целую её, чувствую невероятное влечение, и при этом… при этом всё время думаю о тебе.

Снорри мысленно застонал:

— Ну вот, началось. Сейчас он признается в любви к мальчику, потом будет мучиться угрызениями совести, а ты будешь сидеть и краснеть, как дура.

— Думаете… обо мне? — переспросила я слабым голосом.

— Постоянно. — Он встал и снова принялся ходить. — Когда вижу тебя раненым, у меня сердце останавливается. Когда ты улыбаешься, я забываю дышать. Когда ты говоришь моё имя… — Он остановился, уставившись в окно. — Когда ты говоришь моё имя, я готов сделать всё, что ты попросишь.

Боже мой. Он признается. Принц признается в любви к своему оруженосцу, думая, что тот мальчик.

— Ваше высочество, — начала я дрожащим голосом.

— Не называй меня так, — резко оборвал он. — Не сейчас. Сейчас я не принц. Я просто мужчина, который сходит с ума от собственных чувств.

Он подошёл ко мне, сел рядом на лавку. Так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Мишель, — сказал он тихо, — скажи мне, что я не один в этом безумии. Скажи, что ты тоже что-то чувствуешь.