Чтение онлайн

Неделю работали очень активно, здоровая еда помогла нам, за ночь отдыхали и утром с новыми силами брались за работу. За это время мы сделали большой объём, и до 25-го августа, времени сдачи объекта, было ещё далеко, а работы осталось совсем немного. Хотели закончить досрочно, но, силы снова стали покидать нас, и надо было, что-то делать. Иван, как старший, принял решение, поехать домой, навестить родных, подкормиться, взять из дома продукты и снова сюда. Доделывать незавершённую работу. Сборы были недолгими, я с собой свой чёрный чемодан не брал, думал, если брат Андрей деньги даст, то я, что-нибудь куплю, то привезу сюда в сетке. На автобусе, приехали в село Дивное. Там на станции купили билеты и стали ждать поезда. Рядом со станцией был базар, от нечего делать мы проболтались по нему, меня на базаре удивило то, что очень много продавалось, арбузов и дынь. Время было ещё не арбузное, но, наверное, природа внесла свои коррективы. Дожди, в конце мая и в средине июня, а затем жара до сегодняшнего дня сказалась на урожае бахчевых культур. О такой погоде в наших краях мужики колхозники говорили: «Главное, дожди, один в апреле, два в мае, тогда и агрономы, одним словом, не нужны». Правда, мужики в этом случае говорили более веское но, не печатное слово. А в селе Дивном, мы походили по базару, но покупать ничего не стали, из-за скудности нашего бюджета и вернулись на станцию, сели на скамейку и стали ждать поезд. Через некоторое время подошёл поезд, паровоз остановился как раз напротив нас. Машинист, спустился из кабины на землю и стал что-то смотреть под колесами паровоза. К нему направился Иван, присел около него на корточки и что-то с машинистом говорил. Затем Иван вернулся и нам говорит, что, машинист ему сказал о бахче, которая находится около железной дороги, по пути следования нашего поезда. Там, машинист, сделает тихий ход, и можно будет нарвать арбузов. Мы распределили обязанности кто и что будет делать при атаке на бахчу. Затем сели в поезд, и он двинулся в нужном для нас направлении. Поезд был небольшой, всего три вагона. Я и Михаил сели на первый вагон, а Иван на последний вагон, на его платформу, чтобы выиграть время в доставке плодов с бахчи в вагон. Иван, нас с Михаилом предупредил, чтобы сильно большие арбузы не брали, сказал, чтобы мы брали арбузы килограмм по шесть, они уже все зрелые и их нести удобней. Мы с Иваном согласились, но мы согласились, потому что пока арбузов не видели, а как их увидишь, какие они лежат на бахче, большие и красивые, глаза делаются завидущие, и поэтому хватаешь самый большой арбуз, а как ты его будешь тащить, в тот момент не думаешь. Но, это будет потом, а пока мы едем в поезде. Я стою у открытой двери первого вагона и всматриваюсь вдаль, стараюсь не пропустить момент, когда надо соскочить с поезда и пуститься на бахчу. Почти на всём нашем пути, стояла жёлтая стерня на скошенных полях, и вдруг, в дали я увидел зелёный оазис, очень похожий на поле бахчевых. Не доезжая до оазиса метров за сто, машинист паровоза замедлил движение поезда, а затем, дал сигнал гудком к атаке на бахчу. Я увидел, как с платформы паровоза соскочили два парня, и побежали, вперёд обгоняя паровоз, в сторону бахчи. За ними с других вагонов то же побежало несколько человек. Поезд к этому времени окончательно замедлил ход. Я говорю Михаилу пора, мы соскочили с площадки вагона и наперегонки понеслись к зеленому, манящему своим цветом и загадочностью полю. Мы с Михаилом обогнали паровоз метров на пятьдесят, затем повернули на поле бахчи. Как только я заскочил на бахчу, то в глаза бросилось большое количество арбузов и дынь, которые, грелись на солнышке, и манили к себе своими блестящими боками. Я сорвал большой арбуз, килограмм на семь-восемь и побежал обратно к поезду, держа арбуз обеими руками. Смотрю, на поезд, а он ещё далеко от меня и двигается как черепаха. Я оставил арбуз на насыпи и побежал обратно на бахчу. На этот раз я хотел взять дыню колхозницу, она и сладкая и её нести удобней, её форма напоминает торпеду. Бегу назад с дыней, смотрю, а Иван забрал мой арбуз и несёт на платформу последнего вагона. Ну, думаю, если так, то я ещё успею сбегать на бахчу. Оставив дыню на насыпи, и побежал обратно, на этот раз, думаю, я сорву дыню Ханку и небольшой арбуз. Хожу по бахче выбираю плоды, а сам одним глазом смотрю за поездом. Вот он уже поравнялся со мной, надо бежать, а я ещё дыню не нашёл. Арбуз-то я уже ношу в руках, а вот, хорошей жёлтой, пахучей дыньки нет. Их на бахче много, но они или не совсем зрелые или запах ханки слабый. Мимо меня проходит Михаил с двумя большими арбузами. Весь скрючился и говорит мне: «Сеня, помоги мне, а то я их не донесу» Ну, ладно, думаю, шут с ней с дынькой, надо Михаила выручать. Михаил мне говорит: «Возьми вот этот, который поменьше, а я потащу большой арбуз». И он действительно большой, килограмм на десять. Я с двумя арбузами дошёл до насыпи, начал подниматься на неё, но чувствую, что мне с такой ношей не подняться. Арбузы большие, килограмм по десять, да и устал уже, как ни говори, а уже третья ходка. Положил один арбуз, а с другим поднялся и к Ивану, он принял от меня груз, и спрашивает: «Успеешь другой принести, а то поезд прибавляет ход». Я, ни слова не говоря, побежал за оставшимся арбузом, схватил его и за поездом, успел. Михаил уже сидел на платформе и помогал Ивану держать плоды, чтобы они от тряски вагона не попадали.

Иван, разрезал один из арбузов, он был спелый, красный и очень сочный, что особенно было, кстати, так как очень хотелось пить. Я ел один кусок арбуза за другим, сок лился по рукам и на пол платформы, и в этот момент я вспомнил, как мы в детстве воровали арбузы на бахче, затем прятались в кукурузе и с удовольствием их поедали.

В нашем детстве лакомств ни каких не было и поэтому мы целый год ждали лета, а точнее бахчевой поры. Вот когда она наступала, вот тогда мы отводили душу. Но украсть арбузы с бахчи было не просто, её охранял сторож, у которого было ружьё и, возможно, оно было заряжено. Но нам помогало то, что возле бахчи обычно находились поля или кукурузы, или подсолнечника, мы в них прятались и по этим полям пробирались к бахче. Сначала смотрели, где находится сторож, хорошо было, когда он спит, тогда нам раздолье. Набираем, кто, сколько может унести арбузов и толпой человек 8-10 рассаживаемся в зарослях кукурузы или подсолнечника и наслаждаемся только что добытыми трофеями. У нас на бахче росли арбузы небольшого размера с тонкой кожицей, поэтому их легко можно было разбить о коленку. Ножей не было, и мы плоды бахчевых разбивали о коленку, образовывалось две половинки арбуза, а затем, держа половинки арбуза в руках, потому что положить их некуда, везде пахотная земля, поэтому руки служили нам столом. Естественно, есть из половинки арбуза неудобно, залезаешь в мякоть арбуза и носом и ртом подбородком и даже глазами. Разумеется, всё лицо мокрое от сочной мякоти арбуза, его сок течет по лицу, подбородку, по груди и животу. Наевшись до отвала, мы ватагой по пыльной дороге идём домой. Ветер на дороге из пыли закручивает вихри, и мы играючи забегаем на средину пыльного столба. А если учесть, что мы все, с головы до ног были в арбузном соке, а пыль прилипала к соку, то вы представляете, какие мы были. Прибегаем в хутор, идём по улице все грязные с головы до ног, и нас не разберёшь, кто есть кто, все одинаково грязные. Когда я в таком виде появлялся дома, то наша мама говорила мне так: «Сеня, у тебя не видно ни кожи, ни рожи». Ладно, хватит, воспоминаний вернёмся на вагонную платформу, где я, с братьями Лёвиными поедаем арбузы. Теперь я ем более культурно, всё-таки взрослый стал, надо соблюдать статус. Наевшись до отвала, мы улеглись на платформу, и отдались лучам солнца, я так и уснул. Так я и доехал до станции Дербетовка. На станции Иван взял арбуз и пошёл машинистам отдавать долг. Возвратившись, Иван сказал, что договорился с машинистом о том, чтобы он остановился напротив маминого дома, а там Михаил сходит за тачкой, и на ней перевезём арбузы и дыню. Я, подумал насчёт тачки и сказал Ивану: «Если мы до станции Ипатово съедим ещё один арбуз, то и тачка не нужна будет, так донесём. Поезд действительно остановился напротив дома матери братьев Лёвиных, сняли свой груз с платформы вагона, поезд пошёл дальше, а мы пошли к Лёвиным. Я нёс арбуз и дыню, а братья по арбузу. Я кое-как дошёл до дома, Михаил взял у меня дыню, а арбуз я сам положил на пол веранды. Немного посидели, отдохнули, я сказал Ивану: «Отрежь мне полдыни, и я пойду к брату». Положил полдыни в авоську, отправился в гости или домой, я уж теперь и не знаю, как это назвать. Там меня встретили сдержано без следов радости, хотя дома я не был больше месяца. Я, разрезал дыню, поели, Андрей собрался куда-то идти и я говорю ему: «Андрей, дай мне немного денег купить продукты, а то у нас там, кроме лапши ничего нет». Он как-то странно посмотрел на меня и говорит: «А у мэнэ грошив ныма, ты теперь сам большой вот и зарабатывай для себя». На этот раз мы с братом сильно поссорились, раньше я так не делал, считал, что старший брат всегда говорит правду, но теперь я так не думаю, и высказал всё, что о нём думаю. Напомнил ему, что это он меня насильно сюда в Ипатово привёз, и если бы он этого не сделал, что я сейчас бы спокойно работал в хуторе, как работают мои братья и сёстры, и не мыкал бы нужду. Брат молчал, но затем подтвердил, что у него денег нет, и я зря к нему за этим приехал. Он куда-то ушёл, а его жена ушла в другую комнату и закрыла за собой дверь.

От такого обращения близких мне людей, мне стало до боли обидно, и я подумал что делать мне в этом доме нечего, раз они ко мне так по-свински относятся. Я это давно заметил, что брат ко мне как-то охладел, не стал интересоваться моей жизнью, не проявляет заботы, а моё отсутствие более месяца ещё усугубило такое отношение. Я, подумал, что-то в моей жизни надо менять, надежды на старшего брата Андрея у меня уже нет, я ему уже не нужен, но как менять и что делать я пока не знал. В этот грустный для меня момент я вспомнил о братьях Лёвиных, я с ними вместе уже более двух месяцев, и мне с ними интересно. Они в разной форме общения интересуются моей жизнью, оберегают меня от опрометчивых поступков. Тот же пример с полным ведром раствора, Иван мог и не заметить этого, но он заметил и по-отцовски отчитал меня. Даже то, что братья Лёвины подначивают надо мной, это тоже в какой-то степени, проявление ко мне интереса. Им со мной интересно, да и посмеяться не грех, у нас работа тяжёлая и такая разрядка, как смех, необходима. Кстати, Иван посмеивался не только надо мной, но и Михаилу достаётся от него, только Иван, как старший, был вне зоны насмешек, он у нас авторитет. Всё-таки мне с Лёвиными лучше, чем с этими родственничками, взял свои нехитрые пожитки и пошёл к Лёвиным.

Иду к Михаилу и вспоминаю, как братья Лёвины нашли новую насмешку надо мной, и вот какую. Я уже давно встречался с восемнадцатилетней Таней, нашей соседкой, и братья постоянно у меня спрашивали, что да как, но я отмалчивался и они отставали от меня. Но как-то я, таская раствор, так уработался, что притащил ведро с раствором и свалился от усталости. Иван, видя моё состояние, дал команду на краткий отдых. Сидим, отдыхаем, и вдруг, ни с того, ни сего Иван говорит: «Сеня, я слышал, что у вас с Таней скоро свадьба?» От такой новости я лишился речи и не знал что ответить, а тут Михаил, воспользовавшись моим замешательством, добавил: «Как у вас будет ребёнок, обязательно позовите меня крёстным отцом». Я ещё больше напрягся, сижу, то открываю рот, то закрываю, а сам думаю, мне семнадцать лет, какая свадьба, какие дети, вы, что с ума сошли? Всё это думаю, рот открываю, а выговорить не могу, а они, глядя на меня, давятся смехом. Я, наконец-то понял, что это очередная шутка братьев и поэтому им сказал: «Да вы что снова за своё взялись, видите ли, в кумовья собрался. Ты Миша старше меня, вот ты первый и должен жениться, кажется, так на Руси принято?» Меня поддержал Иван и сказал: «Правильно, Сеня, в семье женятся и выходят замуж по старшинству, сначала старшие потом младшие. А мы трое и есть семья, так что Михаил, ты первый женишься, а уж потом Сеня». Тут-то я над Михаилом начал потешаться, в смысле, скажи кто твоя невеста, как вы долго с ней встречаетесь, ну и так далее. Вдоволь насмеялись и с новыми силами принялись работать. Вот так с шутками-прибаутками спорилось дело.

Между прочим, смех в работе, очень важный элемент. Ну а то, что мы иногда ссоримся, так это не ново, ссоры бывают в каждом трудовом коллективе, ведь, как говорится, сколько людей столько и мнений, так что на этом не стоит заострять внимание.

Я увидел Михаила ещё издали, он сидел на крыльце, увидев меня, помахал мне рукой, я ему ответил. Когда я к нему подошёл, он увидел, в каком я настроении, расспрашивать меня не стал, только сказал: «Ладно, Сеня, не расстраивайся, как-нибудь обойдёмся и без его помощи». Затем Михаил, со скамейки поднялся на ноги и спрашивает меня: «А ты есть хочешь?» Я молча кивнул головой, я хоть и поел дыню, но что это за еда, пока до Михаила дошёл, вся дыня куда-то испарилась, а от дома брата Андрея, до дома матери Михаила, идти надо было километра полтора, если не больше.

После ужина, мы занялись хозяйством, носили воду в бочки от колонки, чистили сарай от всякого мусора, поправили забор. Как только закончили, Михаил говорит: «Пойдём на веранде чайку попьём, поди, мы его заработали». Сидим, наслаждаемся чайком с вареньем, смотрим, к нам идёт Иван, подошёл к нам и говорит: «Послушайте, что я предлагаю, надо сегодня «сгонять» на бахчу за арбузами. Бахча здесь недалеко, всего в двух километрах от села, считай отсюда. Ну как вам моя идея?» Мы с Михаилом дружно согласились, не подумав о том, что на бахче есть сторож, и он, может по нам пальнуть и притом не промазать, и какие после этого будут последствия. Мне в голову закрадывалась такая мысль, но я её тут же отгонял. Подумаешь, пальнёт, ещё о таких пустяках думать. Главное идея хорошая, она меня возвращала в детство, а оно проходило в постоянных набегах, то на огороды, то на бахчу, то на поля со злаковыми растениями, так что мне идея Ивана очень понравилась.

В полночь, когда было уже темно так, что ничего не видно, мы отправились в путь, не забыв прихватить с собой тачку. Тачка была с дышлом и с ручками. Михаил держит за одну ручку, я за другую и тащим её по дороге в сторону бахчи. Иван идёт впереди, как бы в дозоре. Едем молча, чтобы соблюсти конспирацию, а как же, надо соблюдать все правила конспирации, мало ли что. Молча топаем, каждый думает о своём. Я, лично думал, как сейчас приду на бахчу и буду рвать только дыни, арбузы я тоже люблю, но не очень. А дыни я люблю очень, особенно сорт под названием «Ханка». Они небольшие, но очень вкусные. Думаю, наберу их много, и сразу штук пять съем, а остальные пусть едят братья, а две штуки обязательно отвезу Тани в подарок из села Ипатово. Она, конечно, обрадуется и бросится меня обнимать и целовать, а я гордый тем, что доставил ей такую радость, буду скромно молчать и при этом как бы говоря: «Ну что ты, Таня, дыни, это такая ерунда, так что не стоит так меня благодарить». А Таня, станет мне возражать и будет говорить: «Нет, нет, это очень хороший подарок», в общем, у нас с ней получится милый разговор.

Я хотел ещё подумать о дынях и Тане, но Иван дал команду стоп. Иван сказал: «Арбузы должны быть и слева дороги, и справа. Я сначала пошел налево, пошарил руками, в одном месте, ничего нет, ботва есть, а плодов нет, перешёл в другое место, тот же результат. Наверное, думаю и арбузы и дыни уже собрали, в общем, мы опоздали. Слышу, меня тихонько зовёт Михаил: «Сеня, иди сюда тут арбузов полно, бери, сколько хочешь».

Я перешёл на сторону братьев, и действительно, сразу нащупал арбуз, да такой большой, и какой-то продолговатый. Ну, я его сорвал и понёс к тачке, там уже стоял Иван. Я ему говорю: «Иван, послушай, почему-то арбузы какой-то неправильной формы». «Наверное, сорт такой, будем брать их, сколько влезет в тачку», — сказал Иван. Ну ладно, думаю, команда дана, надо её исполнять. Дынь я тогда так и не нашёл, обшарил всё в округе, но дынь нет, одни арбузы. Ладно, думаю, раз дынь нет, будем срывать и грузить в тачку арбузы.

Привезли полную тачку арбузов, поставили её у сарая и накрыли рядном от посторонних глаз, а сами улеглись спать довольные проделанным делом. Я утром проснулся от голоса тёти Тани, матери Михаила и Ивана, она говорит: «Вы что это привезли?» — «Как что, арбузы, ты мать, не видишь что-ли?» — отвечает ей Иван. «Та мать-то твоя видит, а вот ты когда их рвал, не видел, что они кормовые, такие арбузы годятся только на корм нашей корове Зирке, вот она обрадуется, столько еды вы ей привезли.

Мы, как по тревоге соскочили и к сараю. Проведённый анализ, с помощью ножа и наших зубов показал, что, арбузы действительно кормовые, да ещё и недозрелые. Чтобы как-то сгладить конфуз, Иван дал Михаилу команду собираться в дорогу, и мы с ним пошли в магазин за консервами. Вернувшись, втроём пошли на Кочергинский шлях, попытать счастья поймать попутку.

До совхоза добрались нормально, приступили к работе, целую неделю работа спорилась, а потом всё. Тушёнка и рыбные консервы съедены, силы нас начали покидать, работать стало трудно, через каждые полчаса требовался отдых, нужно усиленное питание, на лапше мы работу в школе не закончим, хотя и осталось её мало. Коллегиально было принято решение, завтра идти за сайгаком на охоту, нужно мясо, иначе никак. Первая охота на сайгака была неудачной, решили сделать вторую попытку. Вторая охота была копия первой, за исключением того, что Михаил свои штаны не стирал, и на него больная собака-волк не нападала, и мы не ругались, да ещё, Иван ружьё мне не давал, и с нами была собака Шукай, а так всё точь-в-точь как первый раз.

Такая же была погода, нещадно палило солнце, тишина в степи стояла такая, что слышно было, как воздух звенит. И сайгаки были такие же противные, увидят нас за километр и убегают, только клубы пыли от их копыт остаются. Нет, думаю, так охотиться нельзя, ну что это за охота, ходим по степи с ружьём и собакой, и в степи нас видно как на ладони, какой же зверь нас подпустит к себе. Да никто не подпустит, дураков нет, скорее всего, мы останемся в дураках. Я-то знаю, как надо охотиться, не раз и не два с отцом ходил на охоту, так что для меня охота не ново, знаю, что к чему. Но я охочусь не один, а со старшими товарищами, и они задают порядок в охоте, и мне приходится подчиняться. Надо менять правила охоты, подумал я.