Чтение онлайн

— Извини за это, приятель, — Саша развел руками. — Мне хотелось проверить новые приемы…

Кеншин молча поклонился и ушел с арены с гордо поднятой головой.

Стадион ревел. Пятьдесят тысяч человек только что увидели, как боец Российской Империи выиграл бой, ни разу не вынув обе руки из карманов.

— Миша, — Лора смотрела на экран с улыбкой. — Я тут посчитала. Если бы он захотел, бой длился бы не пятнадцать секунд, а полторы. Он растягивал его специально.

— Зачем?

— Скучно ему. Развлекается. Знаешь, что меня пугает? Не то, что он сильный. А то, что он сильный и при этом ему скучно.

Я промолчал. Тут и сказать было нечего.

Москва.

Центральный стадион. Технический коридор.

Я столкнулся с ним в коридоре между секторами, куда вышел размяться и подышать. Есенин шел навстречу, все так же держа руки в карманах, и при виде меня улыбнулся, как старому приятелю, которого не ждал встретить в очереди за пирожками.

— Кузнецов! А я думал, ты на меня будешь дуться.

— За то, что ты сбежал из лазарета, где тебя держала Люся, и приперся на турнир в другом конце планеты? — уточнил я. — С чего бы мне дуться.

— Вот и я о том же, — обрадовался он. — Ты меня понимаешь.

Я остановился напротив. Вблизи он выглядел хуже, чем на экране. Под глазами тени, кожа бледнее обычного, и в самой глубине его добрых голубых глаз кололось что-то нехорошее. Но держался он легко.

— Саша, тебе вообще-то лежать положено.

— Лежал, — он отмахнулся. — Пять дней. Хватит. Знаешь, как редко выпадает шанс подраться с кем-то, кто продержится хотя бы пару секунд? У меня с этим напряженка. Стоит мне с кем-то сцепиться по-настоящему, как сразу начинается: международный скандал, нота протеста, царь хватается за голову, кого-то приходится хоронить. А тут красота. Бьешь в полную силу, никто не умирает, и главное — меня за это даже не отругают. Сам царь разрешил. Понимаешь, какая прелесть?

— Понимаю, — признал я. — Тебе выписали справку, что можно бить людей.

— Лучшая справка в моей жизни, — серьезно подтвердил он. — Жаль, рамку под нее не дают. Кстати, а где Валера?

— А ты что, соскучился? — улыбнулся я.

— Ну… Искренне хотел бы с ним подраться в полную силу!

— Вот именно! Он точно не откажется! Но, Саша, если я захочу уничтожить город, обязательно сведу вас.

— Не ну я бы аккуратно…

Я невольно хмыкнул. С Валерой аккуратно не получится. С Есениным всегда так. Вроде бы шутит, а по спине холодок.

— Если дойдем до финала, мне придется драться с тобой, — заметил я.

— На это я и рассчитываю, — он перестал улыбаться, и лицо у него стало почти спокойным. — С тобой, Кузнецов, мне будет интересно. Из всех, кто тут собрался, ты единственный, против кого мне не придется сдерживаться, что бы кого-нибудь случайно не прихлопнуть. Так что я очень жду.

— Я тоже, — сказал я, и не покривил душой.

Есенин посмотрел на меня еще секунду, и в уголках его губ снова появилась улыбка. Загадочная, без объяснений. Потом он сунул руки поглубже в карманы и пошел по коридору дальше, насвистывая что-то под нос, как человек, у которого все в жизни наконец-то наладилось.

— Миша, — тихо позвала Лора, когда он скрылся за поворотом. — Мне одной кажется, что он знает что-то, чего не знаем мы?

— Не одной.

— Вот и славно. На пару бояться не так обидно.

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Следующий бой я застал уже на экране в комнате ожидания. Юлий Деций Меридий против Ханы.

Хана выскочила на арену вприпрыжку, в своем неизменном военном топике и берете с корейским флагом, и помахала трибунам. Юлий вышел следом, спокойный и собранный, в легком римском доспехе, с гладиусом на поясе.

Перед началом Хана вдруг подбоченилась и ткнула в Юлия пальцем.

— Эй, римлянин! Ты только не вздумай мне поддаваться, потому что я девушка! Дерись по-настоящему, а то обижусь!

Юлий чуть наклонил голову, разглядывая ее.

— Не беспокойся, Хана, — ответил он ровно. — На этой арене я вижу не девушку. Я вижу воина. А воина я уважаю слишком сильно, чтобы драться вполсилы.

— О, обожаю тебя, — Хана расплылась в улыбке и крутанула трезубец. — Жалко будет тебя побеждать.

— Тогда не побеждай, — предложил Юлий и обнажил гладиус.

Бой начался, и Хана взяла свое любимое — скорость. Она сорвалась с места и понеслась вокруг Юлия с такой быстротой, что камеры не могли поймать ее силуэт. Удары сыпались со всех сторон: в спину, в бок, под колено, снова в спину. Будь на месте Юлия кто попроще, его бы изрешетило за пару секунд.

Но римлянин и не думал гоняться за ней. Он остался на месте, воткнул гладиус в песок и вскинул руки. Из земли вокруг него поднялись огромные полупрозрачные геометрические фигуры. Они сомкнулись кольцом, образовав живую стену, через которую Хана проскакивала все труднее.

— Грамотно, — оценила Лора. — Он не пытается ее догнать. Он сужает ей пространство. Скорость хороша, пока есть где разогнаться. А он отнимает у нее это где.

Кольцо фигур сжималось. Хана металась внутри, искала просвет, била по фигурам клинками, но те смыкались снова, едва она пробивала брешь. С каждой минутой круг становился теснее, а корейка — медленнее. Скорость требует выносливости, а выносливость не бесконечна даже у нее.

На седьмой минуте Хана выдохлась. Юлий перехватил ее клинки поперек, прижал к земле, и приставил клинок плашмя к ее шее.

— Достаточно? — вежливо поинтересовался он.

— Достаточно, — пропыхтела Хана, лежа на спине и тяжело дыша. — Слушай, а научи потом так делать? Эти твои кубы — огонь.

— Это секрет рода Меридиев, — Юлий убрал меч и протянул ей руку. — Но за хороший бой могу показать пару движений.

— Договорились! — Хана вскочила как ни в чем не бывало и потрясла его ладонь обеими руками.

— Дружелюбная девочка, — заметила Лора. — Проиграла, и тут же набивается в ученицы. У нее в голове вообще обиды не задерживаются.

— Хорошее качество.

— Для нее. А вот ее тренеру я не завидую.

Москва.

Центральный стадион. Комната ожидания.

До моего боя оставалось еще несколько поединков, и я решил не тратить время впустую. Сел на пол посреди комнаты, скрестил ноги, выровнял дыхание и ушел в себя.

Восстановление каналов — штука нудная, но необходимая. Лора держала их на девяноста трех процентах, и каждый процент сверху давался все тяжелее. Медитация помогала. Энергия текла по новым руслам медленно, как вода по только что прокопанной канаве, нащупывая дорогу и постепенно ее расширяя. Если не дергать каналы резкими нагрузками и дать им время, к утру будет все девяносто пять.