Чтение онлайн

— Красиво сидишь, — голос Лоры прозвучал откуда-то сбоку. — Прямо монах. Не хватает только нимба и таблички «не кантовать».

— Лора, ты мешаешь медитировать.

— Я вдохновляю. — она расстегнула на груди комбинезон, обнажая идеальную грудь, — Это разные вещи.

Я не стал спорить и снова провалился в себя. Бои на экране шли своим чередом, гудела толпа, кто-то выигрывал, кто-то проигрывал, но меня это сейчас не касалось. Турнир уместили в один вечер, что бы не тянуть и не мучить гостей лишними сутками в Москве. Это значило, что командира назовут уже сегодня, еще до полуночи. Часы, а не дни. А на другом краю планеты из за Нечто умирал целый континент, и я сидел тут, на полу, и зарабатывал право однажды туда полететь.

В дверь постучали. Я открыл глаза. На пороге стоял Рафик, с не самым довольным лицом.

— Михаил Викторович, — он прикрыл за собой дверь. — Его величеству пришел ответ из Австралии. Точнее, не из самой Австралии, а от разведки Блин Лола, которая подобралась к столице вплотную.

Я поднялся на ноги.

— Слушаю.

— Король Австралии, Ричард Шестой, жив. Один из разведчиков сумел заглянуть внутрь дворца сквозь брешь в барьере. Ричард сидит у трона, дышит. Но, по словам разведчика, выглядит так, будто из него выпили все, кроме капли жизни. Долго он не протянет.

Я сжал зубы. Внутри что-то нехорошо повернулось.

— То есть он еще жив, а мы тут устроили спортивный праздник, — проговорил я. — Я могу не успеть. И все ради того, что бы выбрать командира, которым я и так буду.

— Пара часов ничего бы не изменили, Михаил Викторович, — спокойно возразил Рафик. — Даже выйди вы из турнира прямо сейчас, до Австралии лететь сутки с лишним. Король либо доживет до нашего прихода, либо нет, и эти часы тут ни при чем. К тому же, насколько мне известно, лететь вам не придется. У вас ведь есть портал.

Я прищурился.

В Австралии действительно стоял девятый портал из сети Владимира. Об этом знали несколько человек и Лора. Рафика в этот список я точно не вписывал.

— Откуда ты знаешь про портал? — медленно выговорил я.

Рафик позволил себе крохотную улыбку, поправил папку под мышкой и шагнул к двери.

— Это моя работа, господин Кузнецов, — ответил он и вышел, аккуратно прикрыв за собой створку.

Я остался стоять посреди комнаты.

— Лора, — позвал я. — Ты это слышала?

— Слышала. И уже не нравлюсь сама себе, потому что начинаю составлять список тех, кому стоит доверять, а в нем подозрительно мало имен, — она помолчала. — Рафик не такой простой секретарь, каким прикидывается.

— Петр Первый умер.

— Умер, — согласилась она. — Но что-то мне подсказывает, что свою картотеку он кому-то оставил. Вместе с привычкой знать чужие секреты раньше их хозяев.

Москва.

Центральный стадион. Арена.

Четвертьфиналы пошли быстрее, чем я ожидал. Сетка таяла, слабых выбило еще в первых раундах, и на арену выходили только те, кого Лора честно записала в фавориты. Когда судейский помощник заглянул в дверь и махнул мне, я уже знал, кто будет напротив.

— Четвертьфинал! — разнеслось над стадионом. — Сахалин против Японии! Михаил Кузнецов против Миямото Мусаси!

Старик ждал меня в центре арены. Седой, в простом кимоно, с двумя мечами за поясом, спокойный, как стоячая вода в пруду. В первом раунде он распустил на лоскуты ковер-самолет одного шумного гостя из Османской Империи. Болтуном Мусаси не был, и это я уважал.

Я остановился в нескольких шагах от него и слегка поклонился.

— Мастер Мусаси. Прошу прощения заранее.

Старик приподнял седую бровь.

— За что же?

— За то, что я не буду тянуть. У меня на другом конце планеты есть срочные дела, там сидит божество, и каждый лишний час работает против нас. Так что я буду действовать быстро. Это не неуважение. Скорее наоборот.

Мусаси несколько секунд смотрел на меня, потом медленно кивнул, и в уголках его глаз собрались морщинки.

— Удачное совпадение, — произнес он. — Я ровно по той же причине собирался выиграть быстро. На кону судьба человечества, а я уже стар, что бы любоваться затяжными поединками. В моем возрасте долгие бои вредны для спины.

— Тогда мы поняли друг друга.

— Поняли, — он положил ладони на рукояти. — Не разочаруй меня, Кузнецов.

Судья поднял руку.

Я не стал доставать Ерх. И родовой не стал. Просто разжал пальцы, и пространственное кольцо раскрылось.

Болванчик хлынул наружу весь, до последней детальки. Две тысячи четыреста фрагментов взмыли в воздух и закружились вокруг меня сверкающим вихрем. Трибуны охнули. Мусаси не шелохнулся, только глаза его сузились, отслеживая металлический поток.

Я вытянул руку ладонью к нему.

Детальки сорвались с места и за долю секунды собрались вокруг старика плотным куполом. Сфера сомкнулась прежде, чем он успел вынуть клинок. Мусаси оказался внутри, в коконе из тысяч фрагментов, которые Лора держала так плотно, что между ними не прошла бы и игла.

— Прости, дед, — пробормотал я и сжал кулак.

Купол сжался следом. Болванчик стиснул пространство внутри сферы, выдавливая воздух и место, в котором можно было бы хоть как-то двигаться. Мусаси успел наложить магию на клинки — я почувствовал, как полыхнула энергия, как лезвия впились в металл изнутри. Несколько деталек накалились но Лора тут же подтянула на их место новые и дожала.

Старик продержался секунды три. Потом энергия внутри купола погасла, давление сопротивления исчезло, и я разжал кулак.

Болванчик распался, открыв Мусаси. Тот стоял на коленях, опираясь на оба меча, и тяжело дышал. Сил подняться у него не осталось, магию из него выжало до донышка.

— Сдаюсь, — выдохнул он и невольно усмехнулся. — Быстро. Как и договаривались.

— Спасибо за бой, мастер.

Я подал ему руку, и он, к моему удивлению, оперся. Поднялся, отряхнул кимоно и посмотрел на меня с каким-то новым выражением.

— Береги спину, Кузнецов, — посоветовал он. — Долгие бои вредны не только старикам. Тем, на ком висит целый мир, тоже.

Болванчик вернулся на запястье и недовольно зажужжал — ему опять не дали как следует подраться.

— Не ной, — мысленно бросил я ему. — Тебя сегодня и так весь стадион видел. Будешь самым знаменитым браслетом на планете.

— Два секунды, — подвела итог Лора, пока я шел к выходу под рев трибун. — Миша, ты в курсе, что комментатор сейчас умер от нехватки слов? Он молчит уже три секунды. Для комментатора это как кома.