Чтение онлайн

Столп света опал, но божество все стояло. Покосившееся, дымящееся, потерявшее половину кроны и одну руку. Но стояло.

— Хмм, — произнес генерал на драконе и снова раскрыл веер. — Упрямая гадина.

— Командир, оно еще живое! — доложил вестовой, подлетевший снизу на собственном вихре.

— Я заметил, — невозмутимо ответил генерал. — Значит, ударим второй раз. И третий. У нас впереди весь день, а у него, полагаю, нет. Слушай приказ: бьем, пока не рассыплется к чертовой матери.

И добавил себе под нос, без всякого пафоса, словно говорил о погоде:

— Повезло, что тварь одна… Было бы две, пришлось бы попотеть.

Веер опустился во второй раз.

Австралия. Окрестности Канберры.

А я все еще не дошел до купола!

Прорубался к нему бог знает сколько времени, оставляя за спиной валы порубленного мяса, а черная гора будто и не приближалась. Каждый раз, когда я отвоевывал у орды сотню метров, вырастал очередной генерал, и приходилось останавливаться и разбираться еще и с ним.

Хорошая новость была в том, что генералы наконец-то начали заканчиваться.

— Минус четырнадцатый, — доложила Лора, пока я вытаскивал Ерх из груди очередной твари в шипастом панцире. — Осталось шестеро, если считать тех, что в небе. Темп неплохой.

— Темп отличный, — проворчал я, переводя дух. — Как бы вместе с генералами нам не закончиться.

Я не преувеличивал. Поле боя я видел через детальки Болванчика целиком, и картина мне не нравилась. Нас оставалось все меньше. Маги работали на износ, и кое-кто из них уже отработал свое навсегда.

Богдан с Любавкой держали небо вдвоем против двух летучих генералов и десятка небольших стай. Демон оторвал орлиной химере крыло и теперь гонял ее по воздуху, как кошка покалеченную птицу, а Любавка резала лучом все, что пыталось зайти брату со спины. Им доставалось, но они справлялись.

Юлий с Максимусом и Адрианом сбили в кулак человек двадцать и выстроили из своих техник подвижную крепость: пирамиды и кубы Юлия, копии Адриана и старое доброе железо Максимуса. Они медленно, шаг за шагом, выдавливали орду со своего участка. Адриан, к слову, себя оправдал. Его копии и правда дрались не хуже оригинала, и когда какая-то из них погибала, он морщился и лепил новую. Целая армия из одного перепуганного школьника.

Хана носилась по всему полю, латая дыры там, где их не успевали залатать другие. Корейцы и китайцы на севере выровнили линию. Посейдон на юге смыл очередную кучу тварей в океан и сторожил фланг водяной стеной, время от времени втягивая в нее зазевавшегося монстра.

А вот дальше начиналось плохое…

Перво тело я нашел, убив очередного монстра. Молодой парень в форме одной из южных стран лежал лицом вниз, и рядом не было никого, кто мог бы помочь. Чуть дальше лежал второй, постарше, в синем прусском мундире. Это был тот самый, что сомневался насчет дирижаблей. Рядом с ним были еще двое парней в чужой форме, имен которых я даже не успел узнать.

Четверо. И это только те, кого я нашел на одном единственном пятачке.

Я постоял рядом с ними секунду. Дольше нельзя — орда не ждет, а беречь следовало живых, чем мертвых. Но эту секунду я себе позволил.

— Двенадцать подтвержденных потерь, — сказала Лора. Когда она говорила вот так, ровно и без шуточек, становилось даже жутковато. — Но их зафиксировал Болванчик. Возможно, потери куда больше.

— Я их сюда привел.

— Они пришли сами, Миша. Ты дал им шанс уйти. Каждому. При семнадцати правителях и трех миллиардах зрителей.

— От этого не легче.

— Знаю. Не легче. Но идти все равно надо. Чем быстрее ты завалишь Нечто, тем меньше людей погибнет.

С ней не поспоришь. Я перехватил Ерх и снова бросился вперед. Болванчик ринулся вперед стальным буром, расшвыривая тварей. Жуки Тари валили крупных тварей с ног, а я добивал их.

Наконец, орда у купола поредела. То ли я выкосил большую часть, то ли Нечто отозвал внутрь своих рабов. И то и другое мне не нравилось, но выбирать не приходилось.

Последний десяток шагов дался тяжелее всего. Воздух у стены был густым, как кисель, в нем висел запах гари и чего-то сладко-тошнотворного. Я пробил последний рубеж орды, отшвырнул в сторону особо наглую рогатую гадину, вцепившуюся мне в плечо, и оказался у подножия купола.

Вблизи он не был похож на стену, а скорее на дыру. Черная пульсирующая поверхность тянулась вверх и терялась в небе, по ней ползли багровые трещины и веяло таким холодом, что влага на лбу начала замерзать.

Подойдя, я хотел было коснуться купола, но Лора помешала мне.

— Не трогай! — предупредила она, дергая за рукав детальками. — Эта штука высасывает энергию. Сунешь ладонь, останешься без половины резерва, а у тебя и так каналы дымятся.

— И как мне тогда туда попасть?

— Дай подумать… — и ее волосы засветились искорками. — Ищу слабое место. У любого барьера оно есть, вопрос только, где?

И тут поверхность купола передо мной пошла рябью. Чернота истончилась, стала прозрачной, как мутное стекло, и сквозь нее проступила человеческая фигура. Высокий мужчина в черном, руки в карманах.

Буслаев.

Лицо у него осунулось, кожа стала серой. Он стоял по ту сторону тонкой пленки, в каком-то полуметре от меня, в полной безопасности, и улыбался мне в лицо.

— Кузнецов, — произнес он глухим голосом, звучащим будто из-под воды. — А ты упрямый. Я думал, ты выдохнешься на полпути.

— Буслаев, — я перехватил Ерх поудобнее. — Выходи, и я с удовольствием объясню тебе, почему предателей не любят нигде. Даже в аду.

— Зачем мне выходить? Мне и тут хорошо. А вот тебе, Кузнецов, я бы посоветовал сдаться. Прямо сейчас. Сложить оружие, отозвать своих и убраться домой.

— Заманчиво. И с чего бы вдруг?

— С того, что ты уже проиграл, просто еще этого не понял, — Буслаев развел руками. — Пока ты возишься с моими тварями, мир рушится. Париж почти пал. Японцы с китайцами огрызаются, но это вопрос времени. Половина столиц планеты горит. Ты привел сюда сильнейших бойцов мира, всех до единого, и оставил остальной мир голым. Очень любезно с твоей стороны. Рано или поздно все это, — он обвел рукой невидимый горизонт, — будет под Хаосом. Каждый город, каждая страна, каждый человек. Этого уже не остановить. Так зачем умирать зря? Сдайся, и, может быть, тебе оставят жизнь.

Я слушал его и чувствовал, как внутри поднимается злость. Не та горячая, что застилает глаза, а холодная, от которой руки становятся очень спокойными.

— Знаешь, Буслаев, — произнес я. — Ты ведь был исследователем. Как и я. С Земли. Ты мог вернуться домой по-человечески, мог помочь, мог просто остаться в стороне. А ты продал всех, кто тебе доверял. Продал за пустое обещание чужого бога. И теперь стоишь за этой стенкой, как трус, и предлагаешь мне то же самое. — Я качнул мечом. — Так вот, мой ответ. Иди к черту. И имей в виду, что ты умрешь первым. Надеюсь, твой хозяин не слишком расстроится?