Чтение онлайн

Как и я. Каналы буквально дымились. Тело гудело, как провод под нагрузкой, а ведь драка еще даже не начиналась.

— Ход назад отрезан, — сказал я, мотнув головой туда, где минуту назад был пролом, а теперь стояла глухая чернота. — Значит, только вперед. Раненых в центр строя, кто покрепче, по бокам. Посейдон, Любавка, Богдан, нужно быть готовыми к… Ко всему. Пошли.

Колонна вытянулась по проспекту и побрела к центру.

Город был с иголочки, и от этого делалось только хуже. Витрины сияли, в кофейнях стоял остывший кофе, у обочины выстроились машины с мигающими поворотниками. Где-то из-под козырька бодрый голос расхваливал скидки в заброшенном магазине. Кто-то гонял музыку, но вот танцевать никому не хотелось.

— Знаете, — Бонд на ходу поправил манжет, — из всех мест, где меня пытались убить, это самое опрятное.

— Только жителям от этого не лучше, — буркнул Богдан.

Я бы и сам пошутил, чтобы разрядить обстановку, да язык не поворачивался. Чем дальше мы шли, тем сильнее давила тишина, натянутая как струна. Шутить не хотелось никому, даже от Ханы давно не слышно было шуток. Святослав, шагавший рядом, хмурился все сильнее, и я знал, отчего. Парень чуял Хаос лучше любого прибора, а здесь этой дрянью было пропитано все, до последнего кирпича.

Вдруг я осознал, что Хана не просто забыла как шутить, она вообще куда-то подевалась. Я заметил пропажу не сразу, а когда обернулся, рыжей макушки в строю уже не было.

Дверь крайнего дома качалась на петлях.

— Хана! — окликнул я. — Ты куда?!

Она не отозвалась. Чертыхнувшись, я бросился следом. Следом с запястья сорвался Болванчик.

— Построиться! — бросил я своим. — Ожидать нападения в любую минуту!

Кляня все на свете, я вошел в дом, а следом в квартиру. Внутри было чисто и уютно. В прихожей висели куртки по росту, от большой до совсем крохотной. На кухне горела лампа над столом, накрытым к ужину.

За столом сидела семья.

Отец, мать и мальчишка лет пяти. Их будто выключили посреди обычного вечера. Мать застыла, накладывая сыну салат, отец так и не донес до рта ложку. Мальчишка смеялся над какой-то шуткой, понятной только им троим.

Вот только смех на детском лице давно превратился в немой крик. Рты у всех были распахнуты, глаза закатились. Из груди каждого, прямо сквозь рубашки и кофты, выходила пульсирующая нить, пробивала потолок и тянулась дальше — к куполу.

На полу под столом валялась игрушечная машинка.

Хана стояла на пороге, и впервые на ее лице не было ни следа улыбки. Трезубец она опустила зубьями к полу и, кажется, забыла, что вообще держит его.

— Они дышат, — тихо выговорила она. Ее голос ощутимо дрожал. — Миша, они дышат, видишь? Грудные клетки едва-едва двигаются. Мы можем их вытащить? Скажи, что можем.

Я не ответил. Ответа у меня не было, а врать ей не хотелось.

— Лора. Скажи мне, что это один такой дом.

Было понятно, что в каждом из домов, что мы миновали, сейчас похожая картина. Когда Нечто пришел в город, был ранний вечер, рабочий день позади. Все собрались за столами, за ужинами, в семьях, и тут…

Наверное, они даже не успели понять, что произошло. А потом стало поздно.

Болванчик разлетелся по сторонам. Голубые нити последовали за ним, пронзили стены и пол, опутали дом за домом, квартал за кварталом. Лора молчала долго, а когда заговорила, голос был ледяным.

— Это каждый дом в городе, Миша. Все жители на местах, до единого, и из всех тянет жизнь. Они просто батарейки, за счет которых Нечто рассчитывает победить нас.

— Их триста с лишним тысяч, — выдохнул я.

— Триста сорок две. Когда-то было. И с каждым часом все меньше. — Голубые нити втянулись обратно. — И вот что скверно… Из обычного человека сила сочится по капле, поэтому из них силу тянут куда медленней. Маги же дело другое — их доят втрое быстрее. С ними не стали церемониться. Они для Нечто основной ресурс.

К чему она клонит, я понял еще до того, как она договорила. Перед моими глазами зажглась картинка. Это был какой-то дом в центре, и из него торчали люди.

Маги. Их вмуровали прямо в несущие стены, поближе к крупным скоплениям жил, по которым купол гнал ворованную жизнь хозяину. Лица угадывались в камне, у кого-то наружу торчала ладонь, у кого-то только прядь волос.

Богдан с Любавкой заглянули в дом следом за нами. Богдан увидел стол, и желваки заходили у него под скулами. Любавка тронула брата за рукав и отвернулась. Даже Ерх в моей руке лежал тихо, будто и ему было тошно.

Злость поднималась — медленная и холодная, от такой руки не дрожат, наоборот, становятся твердыми как камень. Нечто кормил свою стену детьми и стариками, целым городом, лишь бы дотянуться до моего мира и проделать там то же самое. Страшно было представить: не один город, а целый мир вот так вот застынет, чтобы стать пищей для одной охреневшей божественной сущности.

— Хана, — позвал я, и она вздрогнула. — Запомни этот стол. И не вздумай плакать. Поплачем потом, когда вытащим из них эту дрянь. А вытащить ее можно только одним способом.

— Каким?

— Свалить паразита. Он засел в центре, в своем дворце. — Я шагнул обратно к двери. — Туда и пойдем.

Хана сглотнула и перехватила трезубец поудобнее. По лицу было видно, что плакать она и не думала, а вот свернуть кому-нибудь шею очень даже.

Мы вышли на проспект, и колонна снова потянулась к черному шпилю, что вырастал над крышами.

Идти оставалось недолго.

Мертвый город провожал нас молчанием, где даже шаги казались грохотом оркестра. Колонна тянуласчь по проспекту к черному шпилю, торчащему над крышами в самом сердце Канберры. За окнами не шевелилась ни одна тень, замершие горожане провожали нас пустыми глазами. На флагштоке трепыхался флаг, его хлопки оставались единственным звуком на всю улицу. От этой тишины по спине полз озноб.

Я держал темп нарочно ровным. Стоит командиру засуетиться, как суета тут же перекинется на остальных, а паника нам сейчас совсем ни к чему.

Внутри плескалась сила. После метеоритных кристаллов в Хранилище было полно энергии, что зудела под кожей, просясь наружу. Не до конца вылеченные каналы еще не могли прогнать столько за раз.

А вот с моими бойцами все было ровно наоборот. Лучшие маги планеты были вымотаны до самого дна. Резервы израсходовались еще на равнине, и они держались на волевых.

Лора то и дело докладывала о происходящем в сахалинском поместье, и каждое ее сообщение было для меня как лотерея.

— Эль на месте, — передала она. — Вошел во двор черной волной, накрыл богиню. Маша, Света и Люся живы, Ева их охраняет.

— А богиня?

— А богиня… — Лора на миг запнулась. — Тяжелая, сука. Золоченая, с мечом и очень мощная. Эль ее держит, но легкой прогулки там не выйдет.

Я стиснул зубы и заставил себя глядеть вперед, на шпиль.

Обратной дороги нет. Только вперед. Как бы тяжело не было, но здесь я должен победить. Даже если сейчас передо мной откроется портал на Сахалин, то бросить войско на полпути, значило похоронить оба фронта разом, и Сахалин, и этот несчастный город.