Чтение онлайн

Божество шагало через двор, не торопясь. Под каждым его шагом расцветал каток. Оторванную руку с директорской тростью он нес перед собой, как букет.

— Залпом! — скомандовала Ермакова со второй линии. — Огонь!

Полсотни заклинаний ударили разом. Огонь, камень и молнии слились в одну ревущую стену и накрыли божество с головой. А когда зарево рассеялось, враг стоял на прежнем месте и стряхивал с плеча налипшую копоть. Корона из шипов на его голове даже не запотела.

— Да вы издеваетесь! — прошипел Антон, сжимая меч с неоновой полосой. — Мы в него пол арсенала выгрузили! К бою!

— Стоять! — рявкнула Виолетта, удерживая его за ворот. — Куда собрался, герой? Лечить тебя потом мне, между прочим!

Вперед вышел Фанеров. Вышел картинно, распахнув полы пальто, наброшенного поверх брони, и хрустнул пальцами.

— Расступитесь, бездари. Смотрите и учитесь, как работает аристократ.

Он метнул одну единственную молнию. Тощую, кривоватую, ничем не примечательную. По всем законам магии она должна была сгинуть в морозном мареве, как и предыдущие полсотни заклинаний. Но вероятность послушно прогнулась, молния проскользнула между защитными слоями, юркнула божеству под корону и врезалась точно в голубой глаз.

Ледяной впервые издал звук. Скрежещущий, недовольный, на весь двор.

— Видали?! — Фанеров обернулся к позициям и раскинул руки. — Можете не аплодировать! Хотя нет, аплодируйте, я заслужил!

Договорить ему не дали. Из глубины поля за проломленной Стеной, из самой гущи монстров, ударила белая молния и врезалась божеству в спину. Его протащило через полдвора, вбило в баррикаду и засыпало мешками с песком.

На освободившееся место опустилась фигура в молочно-белых доспехах. Единственная рука светилась, по ней гуляли искорки молний. Второй наплечник был пустым. Во лбу шлема с небольшой вмятиной горел голубой огонек.

— Директор… — ахнула Виолетта.

— Жив, — пробасил Горький, как ни в чем не бывало. — Рука только осталась без хозяина. Непорядок.

Враг выбрался из завала и поднялся. Трость он все еще держал в чужой мертвой ладони, Горький укоризненно качнул головой.

— Трость отдай, ирод. Я ее, между прочим, не ради шутки ношу.

Божество двинулось навстречу, и две силы, молния и лед, потянулись друг к другу через двор, выгибая воздух.

Москва.

Красная площадь.

Петр потерял счет где-то после четвертой сотни тварей.

Он отступал грамотно, по своему городу, который знал не хуже собственного дворца. Заманивал орду в узкие горловины улиц, где монстры мешали друг другу, и жег их там кучно, экономя каждую каплю силы. Черный меч пылал вполнакала, бок намок от крови, левая рука висела плетью.

— После этого точно в отпуск, — пробурчал царь, рассекая надвое прыгнувшую с фонаря тварь. — Вот тебе и отпуск, Петя. На свежем воздухе, с физическими нагрузками. Лекари бы одобрили.

Очередная стая выкатилась из-за угла Никольской и захлебнулась в его огне. Следующая волна полезла по догорающим тушам предыдущей. Этих тварей не пугало ничто, у них попросту не было того места, которым пугаются.

Один из монстров, длинный и членистый, завис в прыжке, не рассчитал и со всего маху насадился брюхом на уцелевший шпиль часовни, что недавно разрушили твари. Монстр забился как червяк на крючке.

— Перекрестись, тварь, — отметил император и пригвоздил ее к брусчатке.

Силы уходили. Он чувствовал, как все медленнее слушался меч, как кровь все громче стучала в висках. Регенерацию он по-прежнему держал на голодном пайке: рана от божественного осколка сожрала львиную долю резерва, а резерв был нужен здесь, на площади. Арифметика простая и поганая.

И тут орда замерла. Вся разом — от площади до набережной. Твари застыли на полушаге, повернув морды на восток, где за рекой занимался рассвет. Оттуда, нарастая, шел гул. Тяжелый, мерный. От вибрации трескалась брусчатка и сыпалась крошка с разбитых стен. К городу приближалось что-то очень большое.

Петр оперся на меч, сплюнул кровь и усмехнулся разбитыми губами.

— Ну наконец-то… — выдохнул он. — А я уж решил, что про меня все забыли.

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Третий обмен ударами закончился плохо.

Меч богини Света приняла на водяной щит толщиной в метр, и щит лопнул, как мыльный пузырь. Взрывом их с Машей раскидало по двору. Нахимова прокатилась до самых ступеней, а вот Кутузова ударилась спиной о березку. Божество атаковало ее в тот же миг. Меч засверкал у нее над головой.

Люся успела вырвать Машу секундой раньше, бросила к Свете и заслоняла собой обеих, тяжело дыша. По ее виску текла кровь.

Света поднялась первой. Поднялась неправильно, рывком, не отряхиваясь, и зарычала. Белая прядь в ее волосах вспыхнула, зеленые глаза заволокло мутью.

— Света! — бросилась к ней Маша. — Светка, дыши! Не смей слетать с катушек, слышишь!

Хоть в Нахимовой уже не было проклятья, но буйная натура попросту не давала ей вариантов на проигрыш. Сознание медленно заполняла ярость, превращая изголодавшуюся до битв Свету в берсерка.

Богиня занесла меч, примериваясь к знахарке, и тут наперерез ей метнулась Ева с такой скоростью, что глаз не успевал за роботом. Ева оказалась под замахом, и ее ладонь врезала по золотому запястью снизу с такой силой, что меч ушел в небо, на излете срезав покривившийся фонарь, что согнулся над ними. Вторым движением Ева вмяла кулак в забрало. Богиню развернуло вполоборота.

— Окно две секунды, бейте обе! — голос Евы хлестнул по двору, и был он на удивление резким для машины. — Маша, протез! Света, держи лед на ногах, и дыши, ты мне нужна в своем уме!

А потом ворота поместья снесло с петель.

Снесло не ударом и не взрывом, а длинной черной волной, которая вкатилась во двор стелющимся по снегу мраком. Темная энергия свернулась посреди двора смерчем, опала, и из нее выступил гусь.

Обычных гусиных очертаний в нем оставалось немного. Тьма окутывала его живой мантией, стекала с крыльев и расползалась по сугробам дымными языками, в ее глубине потрескивали красные молнии. Из клюва выглядывали два внушительных клыка, а глаза горели алым, как угли в печи.