Чтение онлайн

В дверь кто-то постучал.

Я вскочил в мгновение ока, выхватив "магнум".

– Кто там?

– Посыльный.

Ну и кретин же я! Ведь не стал бы Мэнни пускать меня в расход, если ему стало известно, что я собираю вещи. Не оставалось ничего, как положить револьвер на место.

– Войдите!

На пороге появился посыльный.

Я торопливо пихал вещи в чемодан. Хорошо еще, что их было немного. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы собраться.

– Скажи-ка, парень, нельзя ли до отъезда оставить чемодан внизу, в камере хранения?

– Конечно можно.

– Вот, держи-ка.

Я дал ему доллар, и парнишка расплылся в улыбке.

Мы спустились вниз. Взяв квитанцию на чемодан, я рассчитался по счету. Писем мне больше не было, моя записка для Пенни по-прежнему сиротливо лежала в её ячейке.

В телефонной кабине я поискал номер полиции.

– Лейтенант, это Джонни Эйприл.

– Привет! Что новенького?

– Спасибо. Все хорошо. Ваши парни неплохо работают. Поздравляю.

– Благодарю. Я передам им ваши поздравления.

– Ладно. Лейтенант, у меня к вам небольшая просьба. Надеюсь, я обращаюсь по адресу.

– Говорите.

– Я пробую добраться до Мэнни Лейна.

На другом конце провода собеседник едва перевел дыхание.

– Слушаю вас.

– Можете рассказать о нем все, что знаете?

– Он родился в Сан-Франциско сорок пять лет назад. Полное имя Мануэль. Средней школы он так и не закончил. Не закончил потому, что слишком рано стал промышлять темными делишками. Сейчас стоит во главе одной из самых крупных транспортных компаний города и поддерживает связи с профсоюзом грузчиков.

Ему принадлежат два табачных киоска. Один на углу Тирд-стрит и Маркет-стрит, другой - на углу Керни-стрит и Сакраменто-стрит. Он ворочает огромными деньгами и всегда выходит сухим из воды. Однажды его уже вызывали в полицию, но тогда не смогли предъявить никаких улик. У него есть подружка по имени Тина. Она держит салон красоты на О`Фарелл-стрит. Единственное, что нам известно - что он порядочный негодяй, но ни разу не удалось схватить его за руку. В конце концов мы на него, что называется, махнули рукой. "Пасли" его не один год, но так и не нашли нужных улик. Вот, примерно, все, что я могу сказать.

Крепкий орешек мне попался.

– Спасибо, лейтенант.

– А теперь, Эйприл, позвольте и мне задать вам один вопрос.

– Задавайте.

– Почему вы только что сказали, что надеетесь, что не ошиблись адресом?

– Я беру свои слова обратно.

– Вот так-то лучше. Я скажу вам ещё кое-что. Подручных Манни часто видят в ресторане "Комптон", где подают отменный кофе. Это совсем рядом с табачным киоском. Эйприл, будьте осторожны. Мне бы не хотелось, чтобы с вами в нашем городе стряслось несчастье.

– Почему же?

– Что тогда подумает о нас полиция Канзас-Сити?

– Понимаю. Еще раз спасибо.

– Не за что.

Повесив трубку, я вышел из телефонной будки и направился прочь из отеля. Для очистки совести я спросил портье, как пройти на Маркет-стрит. Это оказалось недалеко, всего в трех кварталах от гостиницы. Я шел, сонный и слегка голодный.

Бросив взгляд на ближайшие витрины, я увидел один из самых шикарных магазинов города с астрономическими ценами. В магазин то и дело входили и выходили дамы либо в норковых манто, либо на худой конец в шубах из чернобурки. Эх, черт возьми! Я бы тоже не прочь стать покупателем в подобной лавочке!

На противоположной стороне улицы собирались уставшие от беготни по магазинам покупатели, обычные праздные зеваки, а также служащие и продавцы, чтобы поболтать, покурить и помечтать о лучшей жизни. И таких вот мечтателей было большинство.

И я присоединился к их числу, когда вышел на угол Тирд-стрит и Маркет-стрит.

Я увидел самый обыкновенный табачный киоск. На улице стойка с разложенными газетами. Иллюстрированные журналы разложены вдоль тротуара. Внутри все было, как и везде. В ряд стояли игровые автоматы и две телефонные кабинки. Посетителей обслуживали трое улыбчивых продавцов. Похоже, дела тут шли совсем неплохо.

Я решил купить пачку "кэмела". Пока мне отсчитывали сдачу, я огляделся по сторонам. Двое увлекшихся завсегдатаев игровых залов, не видя ничего вокруг, кидали в узкую щель монету за монетой. Двое или трое присутствовавших при этом зрителей не упускали случая подлить масла в огонь своими возгласами и комментариями.

Я постарался запомнить их лица.

Две минуты у меня ушло на то, чтобы вскрыть пачку "Кэмела". Прикурив, я направился прямо к игровым автоматам.

У меня было четыре монеты по двадцать пять центов.

Стоило мне опустить одну из них в щель автомата, как все присутствовавшие оставили свои дела и уставились на меня.

Когда они достаточно на меня нагляделись, то, переглянувшись, вернулись к прерванным занятиям. Похоже, здесь меня никто не знал.

Какое-то время я сохранял невозмутимость.

Металлические шары запрыгали, со всех сторон вспыхнул свет, и мой счет вырос на глазах под монотонное щелканье игрального автомата.

Игроки оставили игру и стали наблюдать за мной. Я же смотрел на табло, показывавшее счет.

Потом беспечно покосился на игроков и отбросил сигарету.

Я снова опустил монету в щель игрального автомата, мысленно взмолившись к госпоже Фортуне с просьбой дать мне ещё один шанс. "Пожалейте меня, прекрасная богиня, умоляю!" - взывал я всей душой.

И она мне не просто улыбнулась, а расплылась в улыбке, утратив всякое чувство меры.

Огоньки вспыхнули с такой силой, что превратились в настоящий салют победы. Мой счет все рос и рос. Теперь уже все игроки, словно ослепленные льющимся отовсюду светом, оторвались от своих игровых автоматов. Сверкающие шарики прыгали во все стороны, словно одержимые.

Я уже начал нервничать. Когда последний шарик исчез в отверстии, обозначавшем выигрыш, я поднял глаза. Горели все огни. И тогда я взглянул на зрителей.

Они не сводили с меня глаз, а один без обиняков заявил:

– Хотел бы я знать, как вам это удалось!

– Я научился этому в Чикаго.

Тот, кто говорил от всех присутствовавших, продолжил:

– Никогда не видел ничего подобного. Если бы только Манни был здесь... Ни у кого нет фотоаппарата?

Фотоаппарат, слава Богу, никто с собой не прихватил.