Чтение онлайн

Минуты тянулись как часы. Стражники ходили кругами, ругались и гремели доспехами. Воздух в нашем убежище начал нагреваться, его заметно стало меньше. Запах крови щекотал нос и становился сладким, одурманивающим. Я чувствовала каждую линию его тела, жесткость мышц, твердость пряжки на поясе, которая впивалась мне в живот, жар, исходящий от него, который проникал сквозь слои одежды, обжигая мою кожу. И наконец постепенно шаги стражников начали удаляться.

— Они ушли в другое крыло, — едва слышно выдохнул Цзи Сичэнь.

— Нам... нам нужно выбираться, — прошептала я.

— Нельзя, они могут вернуться. Надо ждать, пока все стихнет.

Мы остались стоять в темноте, время тянулось и с каждой секундой я ощущала напряжение в своем теле, от этой ситуации и от… него. Я подняла подбородок, пытаясь найти хоть немного свежего воздуха, но мое лицо оказалось напротив его шеи. Я чувствовала, как быстро бьется жилка на его горле, прямо как у меня.

— Тебе страшно? — спросил он шепотом. Его губы были так близко к моему виску, что я чувствовала их движение.

— Мне душно, — честно ответила я. — Здесь нечем дышать.

— Дыши медленнее и не паникуй.

Он попытался немного сдвинуться, чтобы дать мне пространство, но это привело лишь к тому, что его бедро еще плотнее прижалось к моему низу живота. Я судорожно втянула воздух. Это было слишком… остро. Мое тело, которое я считала мертвым, док5азывало, что оно все еще живо. Кровь прилила к щекам, внизу живота затянулся тугой узел.

Цзи Сичэнь замер, почувствовав изменения во мне. В темноте его рука скользнула с моей талии выше, на спину, поглаживая позвоночник. Он пытался меня успокоить, но оно вызвало лишь дрожь совсем другого рода.

— У тебя сердце выпрыгивает, магнолия, — прошептал он низким, глубоким голосом. — Ты боишься меня? Или себя?

— Я боюсь, что мы задохнемся здесь, — огрызнулась я, но это прозвучало жалко.

— Мы не задохнемся. Я знаю этот лаз. Здесь есть тяга сверху. — Он немного наклонил голову, и наши носы почти соприкоснулись. — Ты пахнешь дождем, — вдруг сказал он. — Даже здесь.

— А ты кровью, — ответила я.

— Хорошее сочетание. Дождь смывает кровь.

Его рука на моей спине притянула меня еще ближе. Теперь между нами не осталось даже небольшого расстояния. Я чувствовала его твердое желание, и самое ужасное — мое тело отзывалось на него. Это было безумие. Мы в тайном ходу, во вражеском министерстве, в опасности, а все, о чем я могла думать — это его губы.

— Цзи Сичэнь... — выдохнула я его имя как мольбу.

— Что? — он склонился к моим губам.

— Не надо...

— Ты этого хочешь, — прошептал он. — Я слышу, как ты дышишь и чувствую твою дрожь. Перестань врать себе, Юйлань. Мы оба горим в этом аду. Почему бы не сгореть вместе?

Он легко коснулся моих губ своими, но не врывался, а как бы спрашивал меня. Поцелуй был подобен искре, которая могла зажечь костер. И только от меня зависело, поддаться желанию или нет.

Разум кричал «нет», но руки, словно обладая собственной волей, сами потянулись к его плечам. Дрожащие пальцы вцепились в плотную ткань его одежды, притягивая ближе. Я приоткрыла рот с судорожным выдохом, впуская его дыхание.

Цзи Сичэнь издал тихий, гортанный стон, который завибрировал в его груди и передался мне, а затем властно накрыл мои губы поцелуем. Он целовал меня так, словно хотел выпить мою душу до самого дна. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим в отчаянном танце, а сильные руки сжали мою талию так крепко, что мне стало больно, но в этот миг эта боль ощущалась как самый сладкий в мире яд.

Я отвечала ему, забыв, кто я такая. Забыла про предательство Гуань Юньси, про свою месть, про украденный список, спрятанный за пазухой. Исчезли стены архива и стражники, ищущие нас в нескольких шагах отсюда. Был только этот жар, тесная темнота и мужчина, от которого исходила сила и опасность.

Его руки скользнули по моей спине вниз, сжимая бедра и еще сильнее подтягивая меня к себе. Я невольно выгнулась навстречу, позволяя нашему слиянию стать еще более невыносимо тесным. Мир сузился до ощущения соприкосновения наших разгоряченных тел, до биения двух сердец.

И вдруг… вспышка. В голове, словно удар молнии, промелькнуло воспоминание о моей смерти. Холод камня, терраса, ночь, темные глаза напротив, но лицо Цзи Сичэня в моем сознании вдруг резко начало меняться, превращаясь в лицо Гуань Юньси. Я перестала понимать, кого целую на самом деле. Казалось, что я снова чувствую рвущую плоть боль. Опускаю голову и вижу рукоять меча Сияющий Добродетелью, торчащую из моей груди.

«Ты — лишь ступенька».

Меня словно окатило ледяной водой из проруби. Я мгновенно окаменела в его руках, а еще секунду назад страстный поцелуй превратился в горечь со вкусом крови. Паника сдавила горло железными тисками. Я изо всех сил уперлась ладонями в твердую грудь Цзи Сичэня и резко оттолкнула его насколько это вообще было возможно в этом месте. Не ожидавший такого отпора Цзи Сичэнь глухо ударился затылком о заднюю стенку.

— Юйлань? — Его голос, хриплый от неудовлетворенной страсти, был полон искреннего непонимания.

Я вжалась в противоположную стенку, втягивая голову в плечи и стараясь стать как можно меньше, чтобы только не соприкасаться с ним. Меня трясло от ужаса и отвращения к самой себе.

— Не трогай меня, — прошипела я, едва дыша.

— Что случилось? — он подался вперед, пытаясь сквозь мрак нащупать мое лицо.

— Не трогай! — я в панике ударила его по протянутой руке. — Вы все одинаковые! Все до единого!

— О чем ты говоришь?

— Ты думаешь, раз спас меня, я теперь твоя вещь?! — меня прорвало, шепот срывался на свист. — Думаешь, я покорно расплачусь телом за твою «доброту» и защиту? Гуань Юньси тоже брал меня вот так... страстно... шептал о любви, а потом убил! Вы все охотники! Вам нужно только чужое тело, покорность и власть над чужой жизнью!

Цзи Сичэнь замолчал. В непроглядной темноте я не могла видеть выражения его лица, но почти физически ощутила, как резко изменился воздух между нами. Жар желания испарился, сменившись диким льдом северных пустошей.

— Я не Гуань Юньси, — произнес он наконец. Его голос стал холодным и мертвым, как замерзшая сталь. — И я никогда не требовал от тебя платы телом. Ты сама ответила мне.

— Это была ошибка! — выкрикнула я сдавленным шепотом. — Мое тело предало меня! Уступило слабости и страху! Но я... моя душа... она ненавидит вас всех! Не смей думать, что я доступна. Я мертва, Цзи Сичэнь! А мертвые не умеют любить!

Я замолчала, глотая слезы. Он больше не произнес ни слова, только и слышалось, что наше тяжелое дыхание. Цзи Сичэнь медленно отстранился, вжимаясь в стенку, насколько позволяло крошечное пространство. Он убрал руки, демонстративно скрестив их на груди, словно возвел между нами непробиваемую ледяную стену.

— Я понял, — сказал он сухо, чеканя каждый слог. — Извини, я забылся. Клянусь, этого больше не повторится. А теперь экономь воздух. Скоро стража сменится, и мы уйдем.

Цзи Сичэнь и я простояли в этой тесноте еще целый час. Мы находились на расстоянии волоска друг от друга, но теперь были так же далеки, как две одинокие звезды на разных концах темного неба.