Чтение онлайн

— А если он... если он даст мне яд? — прошептала я, и тут же глаза Цзи Сичэня потемнели.

— Я не дам тебе умереть. Я вытащу тебя, но ты должна держаться. Не выдавай себя. Твоя главная защита — это твоя никчемность. Поняла?

— Поняла.

— Тогда идем. Паланкин ждет.

Усадьба Шу Цзыжаня находилась на окраине столицы, у подножия Западных гор. Место это было уединенное, тихое и пугающе красивое. Сад был погружен в сумерки. Вдоль дорожек горели фонари с зеленоватым светом, придавая всему вокруг призрачный вид. Пахло горькими травами, камфорой и влажной землей, а сами деревья были искривленными и с темной листвой. Это был не сад, а живая коллекция ядов. И если хозяин решит использовать ее по назначению, то боюсь столицы может и не стать. Нас встретил юноша с пустыми глазами и странной, нечеловеческой, дерганной походкой, словно кто-то дергал его за нити.

— Хозяин ждет в беседке, — прошептал он и развернулся, указывая путь.

Мы прошли через весь сад, стараясь не наступить ни на одно растение. Мало ли чем это обернется. Цзи Сичэнь шел впереди, держа руку на рукоятке меча, готовый в любой момент атаковать, и скорее не столько опасные растения, чем хозяина этого места. Я же старалась ступать след в след.

Беседка стояла посреди искусственного озера и к ней тянулся извилистый мостик без перил. Внутри неё горели свечи, а накрытый стол ломился от изысканных яств. Шу Цзыжань сидел на подушках и играл на гуцыне. Под его пальцами рождалась тягучая и печальная мелодия, от которой веяло холодом. Сам Шу Цзыжань был одет в белоснежные одеяния, которые в свете фонарей казались мертвенно-бледными. Услышав нас, он остановил руку, отчего струна издала последний, жалобный звон и затихла, поглощенная этим местом.

— А-Чэнь, — он улыбнулся мягкой улыбкой, похожей на шелк, которым душат. — И твой верный... спутник. Я рад, что вы почтили мою скромную обитель.

— Твоя обитель скромна только снаружи, Цзыжань, — Цзи Сичэнь прошел в беседку и сел напротив, не дожидаясь приглашения. — Внутри она стоит дороже, чем дворец Императора.

— Вещи не имеют цены, цену имеют знания, — Шу Цзыжань перевел взгляд на меня. Я, как и подобало слуге, стояла у входа, опустив голову. — Проходи, дитя, — поманил он меня пальцем. — Не стой на ветру, там сыро. Садись рядом с хозяином.

— Слугам не положено сидеть с господами, — грубо отрезал Цзи Сичэнь. — Пусть стоит и разливает вино.

— О, брось эти условности, — Шу Цзыжань махнул рукой. — Сегодня мы без чинов. Я хочу поближе рассмотреть того, кто спас тебя от дознавателей. Это ведь он облил Пан Шэна кипятком? Каков герой.

— Это была неуклюжесть, — буркнул Цзи Сичэнь.

— Садись, — голос Шу Цзыжаня стал тверже. Он отдавал приказ, но обертывал его в просьбу.

Я посмотрела на Цзи Сичэня, и он нехотя едва заметно кивнул. Видимо согласился, иначе это никогда бы не закончилось. Я подошла и села на край циновки, чуть позади Цзи Сичэня, стараясь быть незаметной. И тогда ужин наконец начался. Еда была прекрасной на вид, но я боялась к ней прикоснуться. Тончайшие ломтики рыбы фугу, суп из змеи, грибы странного синего цвета и много чего еще.

— Ешьте, — пригласил Шу Цзыжань, кладя себе гриб. — Это Небесная синева, очень редкий вид. Он растет только на могилах даосских святых. Говорят, он открывает третий глаз.

Цзи Сичэнь ел спокойно, пробуя каждое блюдо. Он знал Шу Цзыжаня с детства и, видимо, знал, чего ждать. Я же ковыряла рис, боясь проглотить даже зернышко.

— Ты не ешь, Нин Шуан? — Шу Цзыжань наблюдал за мной поверх своей чаши. Его глаза слегка светились, и в них же, в этих нечеловеческих глазах, мелькал интерес. — Боишься?

— У меня слабый желудок, господин, — прохрипела я.

— Слабый желудок... или сильная чуйка? — он усмехнулся. — Правильно. Осторожность — залог долголетия. Особенно для тех, у кого... сложное прошлое.

По спине пробежал холодок. Так всё-таки мои догадки верны. Даже и думать не надо было, что все могло обойтись. Он все понял в первый же день, как увидел меня. Молчи, Мо Юйлань. Играй до самого конца и не выдавай лишнего звука.

— Кстати о прошлом, — Шу Цзыжань отставил чашу и откинулся на подушки. — Я недавно читал древний трактат о переселении душ. Очень занимательно, должен сказать. Там говорится, что иногда, если воля человека к жизни слишком сильна, а смерть была несправедливой, душа может отказаться переходить через мост Найхэ и поэтому возвращается. — Он посмотрел прямо на меня. — Но время не любит, когда его обманывают. Возвращенная душа помнит боль, момент смерти и иногда... иногда тело тоже помнит.

Он вдруг протянул руку вперед и быстро схватил меня за запястье. Я дернулась, но не смогла вырваться. Его ладонь напоминала стальные кандалы.

— Вот здесь, — он надавил пальцем на точку на моем запястье. — пульс обрыва. Он бывает только у тех, кто уже умирал. Сердце сбивается, словно ищет ритм, которого на самом деле больше нет.

— Отпусти его, Цзыжань, — в голове Цзи Сичэня прозвучала угроза. Он положил ладонь на рукоять меча и немного привстал.

— Я просто проверяю пульс, А-Чэнь. Ты же знаешь, я лекарь. Мне интересны аномалии. — Шу Цзыжань не отпускал меня, только и сделала, что наклонился ближе, заглядывая мне в лицо. — Скажи мне, Нин Шуан... Тебе снятся сны, где ты падаешь? Или где тебя пронзает холодное железо?

Я замерла. Он… я никому об этом не рассказывала и даже виду не подавала, что мне снятся кошмары. Как можно забыть это? Меч Гуань Юньси, пронизывающий грудь и море крови. Но… как он узнал об этом?

— Я... я не понимаю, о чем вы, — прошептала я.

— Не понимаешь? — на его лице растянулась страшная, пугающая улыбка. — А если я скажу тебе, что запах крови — это запах того, кто должен был стать твоим палачом, но стал спасителем?

Он точно что-то знал. Нет. Не точно. Он знал и играл со мной, как кот с мышью, наслаждаясь моим ужасом.

— Довольно! — Цзи Сичэнь ударил ладонью по столу, отчего чашки подпрыгнули. — Ты пьян, Цзыжань. Твои философские бредни утомляют. Мы пришли пить чай, а не слушать твои россказни!

Шу Цзыжань медленно разжал пальцы, выпуская мою руку, оставляя на коже красные следы.

— Чай... Конечно. Чай.

Он хлопнул в ладоши, и слуга с пустыми глазами внес поднос, на котором стоял один единственный чайник из темной глины и три крошечные пиалы.

— Это особенный чай, — голос Шу Цзыжаня стал тихим и вкрадчивым. — Слеза Забвения. Но это название обманчиво. На самом деле он не дарит забвение, а срывает лживые личины. Тот, кто выпьет его, не сможет лгать и истинная сущность вырвется наружу. — Он разлил янтарную жидкость с тяжелым, сладким ароматом жасмина и… гнили, и пододвинул пиалу Цзи Сичэню, другую мне, а третью взял сам. — Прошу. Я выпью первым, чтобы вы не думали, что это яд, — Шу Цзыжань медленно выпил содержимое своей пиалы, а затем взглянул на меня. — Твоя очередь, Нин Шуан. Выпей и расскажи нам, кто ты на самом деле.

Все в беседке замерло, словно только и ждало, что я подчинюсь. Только воде было все равно. Она рябила на ветру и в ней плескалась запущенная рыба. Я смотрела на пиалу и думала, чем мне это обернется. Я начну бредить? Заговорю своим настоящим голосом и признаюсь, что я Мо Юйлань и все истинно так, как и говорит Шу Цзыжань? Если я не выпью, то признаю вину, которой на мне по сути и нет. А если выпью… то боюсь не смогу сдержать свою тайну.

Взглянула на Цзи Сичэня, который сидел неподвижно. Он не мог просто запретить мне пить. Это вызвало бы подозрение. Но и он же говорил, что мне не придется ничего делать.

— Пей, — мягко сказал Шу Цзыжань, прерывая мои размышления. — Не обижай хозяина.

Я протянула дрожащую руку к пиале и пальцы коснулись теплой глины. Я должна выпить и удержать себя в руках. Я смогу, ведь сильнее этого чая. Моя душа уж точно сильнее, раз я смогла вернуться к жизни, как и сказал Шу Цзыжань. Поднесла пиалу к губам, вдыхая опасный, приторный запах. И тут внезапно резкое движение сбоку.

Рука Цзи Сичэня метнулась, как молния, ударив по моей ладони. Пиала вылетела из моих пальцев, описала дугу и врезалась в стену беседки, разлетевшись на осколки. Янтарная жидкость плеснула на шелковые занавески, мгновенно прожигая в них дыры. Ткань зашипела и почернела. Я в ужасе уставилась на дымящуюся ткань. Это была кислота? Или яд такой силы, что разъедает шелк? И этим хотел напоить меня… Шу Цзыжань… Но он же сам это выпил! Тогда как?!