Чтение онлайн

Конечно, существовала определенная вероятность, что зрёгал бросится за ним с боевым кличем, обхватит его лицо руками и попытается восстановить трёигр, но Лукас сомневался в этом. ссеане так не делают. Они часто прибегали к насилию, причем с некоей небрежностью, но всегда с достоинством.

Зрёгал, как и ожидалось, соблюдал декорум.

— Нет ничего лучше честного разговора. Мы прояснили некоторые вещи,— сказал он.— Я надеюсь, ты понял, что от тебя требуется, Лкеас Лус, и в деле Фомальхивы будешь учитывать интересы ссе. Подземелье храма Акктликса не любит гостей. Понимаешь, о чем я? Всегда лучше сотрудничать добровольно, пока есть такая возможность.

На улице шел дождь. Лукас смотрел на запотевшее стекло такси и сквозь него на неясные очертания дома, в котором жил. «Разумеется, Досточтимый, как и всегда на ссе,— усмехнулся он про себя.— Когда у вас заканчиваются аргументы, вы угрожаете пытками — как же этот средневековый менталитет меня бесит!» Окружающий мир казался ему странно искаженным и чуждым, он совсем не узнавал его. Даже его собственный дом казался невероятным, призрачным, нереальным, как Уррмаё, миражом и иллюзией. Впрочем, в этом не было ничего странного после столь напряженного трёигр. Нужно было лишь подождать. Ощущение нереальности скоро пройдет.

— Если ты окажешься в подобной ситуации, будет не очень приятно,— добавил зрёгал в качестве объяснения, не дождавшись ответа.— Подозреваемый в преступлениях против ссе может быть допрошен в соответствии с законом Акктликса.

«Если у тебя, дружок, никогда не болела голова так, как у меня, то ты понятия не имеешь, что такое настоящее страдание! — со смехом подумал Лукас.— Тут бы и Акктликс сжалился». Вдруг в его сознании всплыло имя, которое зрёгал несколько раз упомянул. Хотя он и не имел представления, что общего у него с верховным жрецом, интуиция тут же сделала на него ставку.

— Я верю, что такой праведник, как Арлёмёгерль, никогда не допустит бесправия в отношении невиновных,— сказал он из чистого любопытства.

Зрёгал заметно дернулся. И воспринял это именно так, как было задумано.

— Арлёмёгерль! — выдавил он из себя со странной смесью страха, презрения и злобы.— Ты и правда не знаешь меры, Лкеас Лус! Снисходительность верховного жреца к чужакам велика, но не думай, что можешь безгранично на нее рассчитывать! Однажды у Арлёмёгерля кончится терпение.

«А ты тем временем откроешь бутылочку сурр»,— констатировал Лукас про себя. Он не знал причин, но связь между ними была ясна. Тут уже ничего не поделаешь. Даже намекнув, что зрёгал предвзят, он на свою голову получит еще и обвинение в оскорблении. «Ну, Арлёмёгерль, надеюсь, я не слишком тебя разочаровал — к сожалению, я не Дэвид Спаркс, не герой с Марса».

— Если у Арлёмёгерля будут претензии к тому, что я делаю, пусть сообщит мне об этом лично.

Лукас вытащил из-под головы пончо, смятое, как подстилка из клетки для грызунов, и совершенно мокрое от пота, потянулся за своим портфелем и открыл двери. Блаженство — снова свежий воздух!

В этот момент нервы зрёгала не выдержали.

— Только дай мне малейший повод, Лкеас Лус. Малейший повод! — яростно рявкнул он за его спиной.— И, клянусь, я уничтожу тебя!

Лукас не обернулся. Не произнес ни слова. Так поддаться гордыне и в порыве торжества сунуть ему прямо под нос то, что так старательно скрывал при трёигр! Выходя из такси, он вполне ожидал, что зрёгал может напасть на него со спины, но ссеанин отпустил его без единого слова.

И Лукас шел — пусть и медленно, но, к своему же удивлению, даже прямо. Лишь услышав, что такси поднялось в воздух, и отсчитав несколько секунд после того, как вид закроют верхушки деревьев, он позволил себе роскошь полностью погрузиться в нервное потрясение. Стуча зубами и шатаясь, он дошел до дома, запер за собой дверь, намочил полотенце в холодной воде и прижал его к глазам. Его вдруг так страшно затрясло, что и самому стало смешно: вероятно, от холода. Вслепую он снова включил воду, на этот раз горячую и в ванной, а в воду бросился сам.

Тепло помогает — тепло, тишина и темнота. Так он и лежал в темноте с закрытыми глазами, перед ­которыми мигали ослепляющие красные, золотые и оранжевые круги, и старался забыть, что в мире существуют ссеане, а на ссе — Церковная полиция.

Но это то, что было с ним всю его жизнь,— беспокойство.

В течение многих лет он считал, что опасность, которую ссе представляет для Земли, была не сравнима ни с чем другим, и в то же время невероятно недооценена. Остальные внеземные цивилизации — герданцы, сириане, Эридан, Тау Кита — играли намного большую роль с точки зрения объема торговли, культурного обмена или миграции населения, но, несмотря на это, казались ему далеко не такими важными. Они не внесли в человеческий мир принципиально иных концепций мышления. И что самое главное: у них не было других инструментов власти, кроме тех, что уже и так были распространены на Земле. Но в тот момент, когда в мир Земли ворвалась ссе с трёигр как новой реальностью, что-то необратимо изменилось.

В СМИ никогда не упоминалось о какой-либо угрозе в связи с ссе, не было никаких спекуляций — и, наконец, также не было ничего, за что можно было бы ухватиться. ссеане имели огромное преимущество благодаря мицелиальным технологиям, однако не было похоже, чтобы они готовили вторжение на Землю. Они не стремились к светской власти, к господству в земном смысле. Хотя ссе была технологически на гораздо более высоком уровне, именно земные генерирующие корабли обнаружили Герду, а не наоборот; и именно герданцы сообщили землянам, что существует некая ссе. ссеане хорошо знали внепространство — именно их технология, поставляемая в ограниченном количестве и с вымученной благосклонностью, позволяла землянам поддерживать контакт с шестью другими планетами; но у них самих не было космического флота. Не было и колоний. Уму непостижимо! Они не строили космическую империю. Космические Корабли были для них предметом культа, а не основой военной мощи. Они никогда не воевали с цивилизацией герданцев, которая поддерживала с ними контакт за тысячи лет до прихода землян.

Но разве это не подозрительно?

В какой-то момент своей жизни Лукас осознал, что, если можно осуществлять, утверждать и использовать власть совершенно разными способами, то могут существовать и иные, внеземные модели вторжения. Трудно сопротивляться опасности, когда ты даже не можешь ясно себе ее представить. Потому крайне важно узнать об ссе как можно больше. Более того, это самая значимая вещь, которую он сам может попытаться сделать в своей жизни. Лукас точно помнил, когда и где пришел к этой мысли: это случилось однажды весенним днем одиннадцать лет назад в ультрасовременном безликом кабинете на факультете астрофизики. Но это не имело никакого отношения к науке. Наоборот, это был момент, когда он решительно и навсегда от науки отвернулся. Его это совсем не радовало — более того, шло вразрез со всеми жизненными планами и гарантированно развлекало старика на небесах. Но, к сожалению, он не мог оставить все, как есть. Как и сейчас.

Огненные пятна на сетчатке поблекли. Лукасу стало легче, и он вылез из ванны. Для различных неприятных дел, связанных с ссе, у него были свои проверенные рецепты. Хотя от зрёгала даже не несло грибами, он решил, что будет уместно запить все это дело рюмкой хорошего коньяка. Он пошел к бару и на ходу понял, что улыбается. У него была веская причина: он пережил встречу с ссенским исполнителем и не выдал ему самой важной информации. И наоборот: кое-что важное он узнал сам.

ссеане хотят заполучить фомальхиванина.

Он мог лишь гадать, собираются ли они позвать Аш~шада Лымаиилдана выпить, убедить сотрудничать, допросить или убить — но интерес зрёгала определенно указывал на то, что Фомальхива им небезразлична. Лукас не мог и представить лучшего доказательства своей правоты в оценке ситуации — но это также означало, что, если он пустит все на самотек, все возможные выгоды достанутся им.

За кем же теперь придет зрёгал? За Стэффордом? За Фионой Фергюссон? Лукас не называл имен, но знал, что ссеанину не составит труда их узнать. Он знал также, что трёигр сделает с людьми, которые к нему не привыкли. Они не опомнятся за пару минут, как он. «На Земле нет никого, кто осмелился бы противостоять мне»,— твердил ему зрёгал с истинным ссенским высокомерием, и Лукас, к сожалению, вынужден был признать, что в значительной мере это было правдой. Конечно, на Земле были люди, способные противостоять трёигр; а также люди, которые справились бы лучше, чем он, столкнувшись с зрёгалом лицом к лицу — но кто из них захотел бы обжечь себе пальцы? У них просто не было необходимой мотивации.