Чтение онлайн

Нет никакой Камёлёмэрн. Никогда не было. И уж точно не здесь.

Большой босс Роберт Трэвис сидел в своем высоком кожаном кресле в шикарно обставленном офисе в здании «Спенсер АртиСатс». «Старо, но проверено — еще со времен, когда люди изобрели трон,— думал Лукас, бесконечно долго ожидая, когда высочайший из высочайших закончит говорить по телефону.— Столько веков, Рё Акктликс, мы боремся за высокие спинки, и до сих пор никто не понял, что высокие кресла отбрасывают длинную тень! Сколько заговорщиков может поместиться в твоей, Трэвис?» Огромный полированный дубовый стол Трэвиса стоял в дальнем углу слева от двери — так, чтобы спину охраняла стена. «Пожалуйста, еще один атавизм. На этом месте в избе традиционно стоял алтарь и сидел старейшина — там в человеческом жилище с незапамятных времен был красный угол. Ты выбрал это место совершенно закономерно, однако в то же время совершенно нечаянно. Уррмаё, сказали бы ссеане. Мы решаем словно в тумане».

Трэвис кого-то ядовито ругал по телефону, и его лицо было полно яростного энтузиазма: «Ты только ­посмотри, Лукас Хильдебрандт, сколько у меня работы; посмотри, как все передо мной трясутся!» Ожидалось, что Лукас оценит и то и другое, но проведенное им небольшое частное расследование условий в «Спенсер АртиСатс» лишило его последних иллюзий относительно Трэвиса. Его повышение было, по сути, результатом борьбы за власть совершенно разных людей — а многие приказы, которые он демонстративно раздавал из своего возвышенного кресла, были придуманы совсем другими головами. Теперь Лукасу стало ясно, что интервенцию в пользу Совета нужно проводить с другой позиции и в другом офисе. Но сегодня он пришел сюда не за этим, хоть и собирался притвориться, если больше ничего другого не останется.

На самом деле ему нужно было кое-что именно от Трэвиса. И нужно было лично ему.

Его взгляд невольно вернулся к стене рядом с дверью, которая находилась прямо напротив стола Трэвиса. Еще одно архетипичное место: точка, с которой начинается Путь,— но это уже не из земных традиций. И то, что на ней висело, тоже было совсем не земным: никаких туземных масок, изящных репродукций китайского фрактального искусства, переоцененной техноготики или же безвкусных голографических пейзажей — обычных видов декора в крупных компаниях. Это было значительно интереснее… и значительно более пугающе. «Куда бы я ни пошел, везде натыкаюсь на ссе,— мрачно подумал Лукас.— Как отвратительно».

Трэвис отложил нетлог.

— Извините, что так долго, господин Хильдебрандт, но это срочные дела! — выпалил он с бодрой улыбкой и виновато развел руками.— Располагайтесь. Не хотите чего-нибудь выпить?

Прежде чем Лукас успел что-либо сказать, нетлог снова зазвонил.

— И так с самого утра! — застонал Трэвис с театраль­но-мученическим выражением лица и взглянул на дис­плей.— Снова надоедают из администрации губернатора! Правительство все время что-то от меня хочет — будто мне больше нечем заняться! Минуточку.

Лукас с пониманием кивнул головой — от него, конечно, ожидалось еще восхищенное «а-а-ах» по поводу контактов с высшими кругами, но на это он был уже не способен. Он был готов поспорить, что Трэвису на самом деле звонит его секретарша, чтобы произвести нужное впечатление. Лукас встал и подошел ближе к стене, чтобы разглядеть замеченное ранее великолепие.

ссенская мандала. Подлинная.

Потрогать он не решился, но наклонился и понюхал, чтобы убедиться. Это действительно был мицелиальный рельеф, а не пластиковая имитация. То есть она в течение тридцати лет созревала в бочке в подземелье храма. Все это время дважды в день к ней должен был подходить ссенский монах. Каждый раз ему было нужно с помощью дисков трансмицелиала управлять гифами для придания нужной формы. А иногда приходилось налить в бочку немного крови, своей или же лардкаварской. Лукас содрогнулся при мысли о чудовищном количестве времени, усилий, самоотречения, боли и вони грибов. Цена для того, кто подобную вещь просто купил и привез на Землю, должна быть соответствующе чудовищна.

Ну, сколько же Роберт Трэвис выложил за нее? Или это Спенсеры раскошелились? Или, может, ссеане подарили ее компании за расходы на мицелиальные технологии.

Но на самом деле Лукасу было совершенно все равно, откуда она здесь взялась. Хотя он давно выяснил, что перед лицом священных атрибутов гораздо безопаснее думать о деньгах или различных пустяках, в этот раз ему не удавалось. Он просто смотрел затаив дыхание, зачарованный. Узор на этом экспонате был удивительным, составленным так сбалансированно, непринужденно и тонко, что не имел равных на Земле. В нем открывалась безграничная пустота и безграничная наполненность, вечность и абсолютная истина, которой невозможно пренебречь, даже если постараться. Этот узор на некоторое время привел к Богу даже насквозь скептичный разум. Лукас принципиально не верил, что образы могут что-либо излучать, но сейчас поймал себя на том, что ощущение безграничности вызывает слезы на его глазах. Он поспешно сунул руки в карманы, чтобы преодолеть побуждение перекреститься на ссенский манер.

— Господин губернатор, вы ведь несерьезно! — громко кричал в трубку Трэвис за его спиной.

Лукас ухмыльнулся и наконец пришел в себя. «Нет, тут ты прав. Даже я несерьезно».

Он начал разглядывать девять глиняных дощечек с надписями, висящих вокруг мандалы. Это было куда безопаснее: хороший пример культурных слоев, которые народное творчество всегда в конечном счете накладывает на эзотерические атрибуты. На домашних алтарях простых ссеан подобные дощечки появлялись так же регулярно, как на Земле до сих пор продавались пластиковые фигурки Христа с большим красным светящимся сердцем. Если нажать на сердце, звучали хоралы. Рядовой пользователь религии всегда с удовольствием направляет свою веру на какой-нибудь умилительный китч, если кто-то из священников вовремя не объяснит ему проблему с золотым тельцом.

Эти дощечки были в форме разнообразных многоугольников, вдоль граней тянулась линия письма, в середине было отверстие для подвешивания. Если дощечки повесить в правильном положении, надписи складывались в один стих; если повесить другой стороной — другой стих и так далее. Это было забавно, но весьма коварно для всех дилетантов. Существовал целый ряд способов размещения этой чепухи на стене правильным образом — и еще больше способов все испортить. Лукас ожидал, что половина дощечек будет висеть не так, чтобы вертикальная ось надписей, прилегающих к мандале, стремилась к центру. Не говоря уже о том, чтобы надписи имели смысл.

Однако… все было правильно. Тот, кто все это повесил, умел читать!

Лукас пробежал глазами по всему кругу и начал искать в памяти: «Существа… низшего мира… дайте же свои тела… и жизнь… да взрастет наша сила… и да утолен будет голод… смиритесь и нас простите… покорно благодарим за… сей дар» — господи, откуда эта цитата? Если говорить о мере ужаса, то она не выходила за ссенские рамки. Хотя здесь говорилось о жертве жизнью, Лукас был уверен, что это не часть лардкаварской мессы. И тут он вспомнил. Это была короткая молитва, которую монахи в монастырях произносили перед едой.

«Лус, опомнись!» — тут же окрикнул он сам себя мысленно, потому что ему, конечно, сразу пришло в голову, что он мог бы незаметно что-то передвинуть. «Лус, ты с ума сошел, это совсем несмешно!» Но его глаза уже ­изучали и обнаруживали: например, этот шестиугольник, восьмой по порядку, достаточно повернуть всего на две позиции вправо, и вместо «покорно благодарим» получится «и все же отвергаем лукавого»; но еще лучше было бы подвинуть четверку, восьмиугольник и знак «жизнь» поменять на оборот «в саду наслаждений». Интересно, узнал бы Роберт Трэвис, что у него в кабинете вдруг появилась хвалебная песнь зоофилии? Лукас закатил глаза. «Лус, ради бога, ты приличный человек, тебе тридцать пять лет — не веди себя как двенадцатилетний!» — ругал он самого себя, но это не помогало. К счастью, Роберт Трэвис за его спиной как раз положил трубку.

 — Готово, я к вашим услугам! — воскликнул он.— Я на минутку выключу нетлог, что скажете?

Он выбрался из своего кресла и подошел к Лукасу.

— В правительстве все убеждены, что за них проблемы будем решать именно мы — и лишь потому, что у нас хорошие отношения с ссеанами. Но с ссе все совсем не так просто — вот в чем дело… но вы и сами прекрасно знаете. Вам не нужно объяснять.

От Лукаса ожидалось подтверждение, что он послушно и сделал. Какое-то время они обсуждали тему «трудности в коммуникации с ссеанами».